Книга Искусственные ужасы, страница 185 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Знаете, капитан Кляйн, я так устала, что не готова сейчас отвечать на ваши вопросы. Давайте в следующий раз, когда я буду чувствовать себя лучше. – Она снова сделала затяжку.

В его тёмно-карих глазах проскользнулонедовольство.

– Тогда, как почувствуете себя лучше, наберите мне.

– Конечно. – Она выдохнула дым прямо ему в лицо и забрала визитку, которую он протянул, уже точно зная, что никогда не позвонит.

Как только Гюнтер Кляйн, который не пытался сожрать её глазами – видимо, беременные девушки не казались ему привлекательными, – покинул её палату, Эмилия встала, бросила ненужную карточку на столик и снова открыла окно.

Не успела она в очередной раз поднести сигарету к губам, как на подоконник запрыгнул кот, и от неожиданности она выкинула её прямо на улицу.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня пугать, рыжий чёрт? – спросила Эмилия и с досадой добавила: – Лишил меня единственной сигареты.

Котяра уселся перед ней на подоконник и, мигнув большими глазами, мяукнул несколько раз.

– Ты мне что, тоже нотации будешь читать? – возмутилась она и, отойдя от окна, направилась к столу.

Кот спрыгнул с подоконника и, мягко ступая, последовал за ней. Эмилия остановилась, оглянулась, рыжий тоже замер.

– Будешь за мной везде ходить? – спросила она и подошла к столу. Снова обернулась, но кота уже и след простыл.

«Что за странный кошак? То появляется, то пропадает», – подумала Эмилия и посмотрела на поднос, оставленный медсестрой. Тыквенный суп давно остыл, шпецле[25]с гуляшом выглядел аппетитно, но после всех переживаний и новостей ей уже не хотелось есть. Ещё был овощной салат и кекс с изюмом, который она в итоге съела. Остальное так и осталось на подносе.

Эмилия вернулась в постель, чувствуя некоторую усталость. Эмоционально она была выжата и не готова к завтрашнему дню, а физически иногда ощущала мягкие толчки в животе. Странное чувство, незнакомое. Его нельзя было назвать неприятным, но и бури эмоций оно не вызывало. Просто теперь, хотя Эмилия до конца и не приняла этот факт, внутри неё развивалась новая жизнь, которая подавала сигнал: смотри, я здесь, я живой.

Снова раздалось протяжное и знакомое «мяу». Снизу, задрав голову, на неё внимательно смотрели. Будто спрашивали разрешения.

– Давай уже запрыгивай. – Она похлопала ладонью по постели, и кот, не заставив себя ждать, в ту же минуту оказался рядом с её рукой. Начал ластиться, замурчал и выгнулся от удовольствия, когда она стала гладить его по шёрстке. Тёплой, словно нагретой в лучах солнца. Он сам был как солнце. Ласковый и нежный.

У Эмилии никогда не было животных, но в детстве ей хотелось иметь хоть кого-нибудь. Только у её отца была аллергия на шерсть, а в интернате не позволяли заводить питомцев. Потом была работа и совсем другие заботы. И Эмилия запрятала своё желание далеко, задвинула, как коробку с хламом под кровать. Зато теперь ей вдруг захотелось, и не кого-нибудь, а именно этого рыжего красавца, который, получив порцию ласки, улёгся рядом с ней и умиротворённо затарахтел.

* * *

Нужно ли говорить, что Адольф не находил себе места с тех пор, как Эмилию увезли? Практически утащили у него из-под носа. Средь бела дня. Если бы он пошёл с ней, такого бы не случилось. Поэтому он сразу же позвонил в полицию, описал, что видел. Номер машины, к несчастью, не запомнил, только цвет и марку, и надеялся, что этого будет достаточно. Он взял такси, но, даже не успев доехать до дома, получил звонок. В полиции сообщили, что Эмилию доставили в больницу, и Браун сразу же велел таксисту ехать по другому адресу.