Книга Искусственные ужасы, страница 188 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– А теперь ты мне расскажешь. Не спеша и по порядку, с самого начала. Что это был за старик? И что он тебе сказал?

– Однажды я увидела его у своего дома. Вроде старик, и в то же время его глаза… не знаю, как это объяснить… словно и не принадлежали ему. Он мне сказал, что я беременна. И это оказалось правдой, хотя, честное слово, я не знаю, как так получилось. Я хотела сделать аборт, а теперь не могу. Ты видишь, что со мной? Я просто не готова к такому! – В её голосе засквозили истерические нотки.

– Эмилия, – он сильнее сжал её руку, – ты уходишь от главного.

– Но это и есть главное!

– Что сказал тебе этот старик?

Он смотрел в её глаза и видел, как её накрывает новой волной, но знал, что не успокоится, пока не услышит всей правды.

– Бред, сущий бред. Говорил, что пытается меня спасти, что мой ребёнок – зло. И что он сам мой ровесник. Хотел, чтобы я пошла с ним. Чтобы убедилась. Но в чём? В том, что он ненормальный? Мне страшно, я боюсь, что это снова повторится.

– Не повторится.

– Откуда ты знаешь? – В её голосе звучал страх и в то же время надежда.

– Потому что я не позволю этому снова случиться. Хочется тебе или нет, но до премьеры ты больше не отойдёшь от меня. И неважно, что подумают СМИ. Мы будем жить вместе всё это время. Только в этом случае я смогу защитить тебя.

– Я не хочу принимать участие в этой пьесе. Ты видел новости?

– Да, видел, – пожал плечами Адольф. – Это всего лишь критики.

– Но они же люди, – возразила она.

– Нет никого хуже критиков, – отрезал Браун. – Ведь это бездарности, которые ничего не смогли добиться в жизни. И теперь возомнили, что имеют право решать судьбы других. Ведь чесать языком много ума или таланта не нужно. Другое дело мы. – В это «мы» он вложил всю свою убедительность. – Ты и я совершенно другие. Разве я тебе не показал, чего мы можем добиться вместе? И это только начало. Поверь мне, эта пьеса навсегда изменит наш мир. Разве ты ещё не поняла, что это главная роль в твоей жизни, такое бывает только раз? Совсем скоро ты проснёшься знаменитой и никогда уже не будешь прежней. Глупо отказываться только из-за страхов. Не позволяй им тебя запугать. Ты долго шла к этому, я – тоже. Поэтому возьми себя в руки, Эмилия, об остальном я позабочусь сам.

– Мне хочется тебе верить. Твои слова звучат убедительно, но… – Она не спешила продолжать.

– Значит, мои слова не так убедительны… Ты вчера убила человека, – очень тихо напомнил Браун, придвинувшись к ней ближе, – и меня поразило, с какой лёгкостью ты это сделала. Куда же делась та бесстрашная девушка?

– Скарлетт это заслужила! – выпалила Эмилия и прикусила губу, испугавшись, что слишком громко это сказала.

– Вот такой боевой настрой мне нравится. Узнаю свою Бонни.

Она слабо улыбнулась. Теперь Эмилия не казалась такой потерянной и напуганной.

– Послушай… Ты мне нужна, – очень серьёзно заявил Адольф. Он всё ещё держал её руку, которая казалась слишком горячей в его ладони. – Нужна этой постановке. Ведь ты просто создана, чтобы играть эту роль. Я очень огорчусь, если ты уйдёшь, но это ничто по сравнению с тем, как ты подведёшь Густава, который поверил в тебя. Сама подумай: до премьеры остался месяц – глупо всё бросать. Я обещаю, что никому больше не позволю тебя обидеть. И, чтобы ты не сомневалась во мне, останусь с тобой до утра в палате.