Книга Искусственные ужасы, страница 191 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

Запись оборвалась, а небольшая группа у бильярдного стола зааплодировала. Громкость телевизора снова убавили, а бар заполнила тяжёлая музыка.

– Я видел Роберта, – с улыбкой во весь рот произнёс голубоглазый врач, державший в руках бутылку тёмного пива. – Не вживую, а на УЗИ, но всё-таки. Он такой кроха, я, кстати, каждому из вас принёс по снимку.

Штеффен Флейшер раздал всем присутствующим фото УЗИ ребёнка, и улыбка теперь озаряла не только его лицо.

– Это самый красивый ребёнок на свете, – произнесла Сильвия, высокая седовласая женщина, которая занимала должность хранительницы одного из самых старинных музеев в Германии. Она предпочла вино.

– Даже красивее твоего Адольфа? – с издёвкой уточнил шеф полиции Филипп, попивая американский виски.

– Разумеется, – на полном серьёзе ответила Сильвия.

– Вы можете не волноваться, с плодом всё хорошо, как и с его матерью, – заверил всех Штеффен. – Роберт родится в назначенный час.

Двери бара распахнулись, и в «Очень мёртвую лошадь» зашёл ещё один странный посетитель: невысокого роста, худощавого телосложения, одетый в длинный чёрный плащ. Сквозь тёмные редеющие волосы виднелась кожа головы. В руках он держал трёхлитровую банку, накрытую белой тканью.

– Нехорошо опаздывать, Колин, – заявил полицейский.

– Заткнись, Филипп, если я пропустил, как ты читаешь своё новое стихотворение, то это только к лучшему. Мои уши больше не выдержат твоей бездарности, – признался он, раздражённо глянув на него. Колин косил на один глаз, и со стороны это выглядело крайне неприятно. – У меня появилась мысль. Я буду снимать пьесу на камеру.

– Зачем тебе это? – поинтересовалась Сильвия.

– А ты только представь, на что будет способно это видео, – с воодушевлением стал объяснять Колин. – Если фотография Роберта имеет такой эффект, то что будет от фильма с его участием?

– Держи, это тебе ещё одна фотография Роберта. – Штеффен протянул ему УЗИ.

– Это прекрасно, – выдохнул Колин. – Я тоже хочу вам показать кое-что прекрасное. – Он поставил свою большую банку на бильярдный стол. – Вы готовы? Три, два, один…

Колин, словно фокусник, сдёрнул белую ткань, и перед всеми предстал мужской детородный орган, плавающий в мутном растворе.

– Больной ублюдок! – выплюнув часть своего коктейля, выкрикнула Хелен, которая до этого предпочитала молчать.

– Ты чего? – недоумевающеспросил Колин. – Это мой член.

– Спрячь его, – с отвращением попросил Филипп.

– Зачем ты отрезал его? – поинтересовался доктор Флейшер.

– Во славу Роберта, разумеется, – накрывая банку тканью, ответил Колин. – Я тут подумал, Роберт – сын Смерти, а значит, он против жизни. Новой жизни, поэтому я кастрировал себя в его честь. Член положил в банку, это моя жертва ему.

– Тебе лечиться надо, – сделав большой глоток виски, подметил Филипп.

– Ты хоть воспользовался им напоследок? – поинтересовался Штеффен.

– Конечно! – гордо заявил Колин. – Изнасиловал одну проститутку, как когда-то отец Роберта изнасиловал его мать.

– Отец Роберта не насиловал Оделию, – возразила Сильвия. – Смерть полюбила обычную девушку из публичного дома.

– Перестань, это всё сказки. Смерть не умеет любить, – твёрдо заявил Колин. – А сейчас извините, вы все пьёте, а я нет, пора и мне что-то заказать.

Взяв свой стеклянный сосуд, Колин подошёл к барной стойке.