Книга Искусственные ужасы, страница 88 – Борис Хантаев, Ольга Кочешева

– Там эти чёртовы критики. Те самые, Ангел пригласил их. А я… – Густав понизил голос почти до шёпота, – не знаю, во что мы ввязались. Но у меня дурное предчувствие. Ты мой друг, и я не могу тебе этого не сказать. С тех пор как я ввязался в постановку, меня преследуют видения и снятся кошмары. Я переживаю за жизни сына и жены.А пьеса должна не просто состояться, а произвести фурор.

– Успокойся. В этот раз всё будет иначе.

– Как я могу успокоиться?! – Он повысил голос, совсем забыв, что у стен тоже есть уши. – Я ощущаю себя связанным по рукам этим проклятым продюсером, кем бы он ни был. Ты же слышал, что он сказал за ужином: если что-то пойдёт не так, последствия для всех будут катастрофические. Понимаешь?! А теперь он пригласил этих критиков. За что?! За что?!

Он схватился за голову, прокручивая в голове события – одно хуже другого. Ему хотелось верить, что всё пройдёт гладко. Но мозг как будто нарочно цеплялся за худший сценарий.

– Густав. – Браун схватил его за плечи, чтобы привлечь внимание, и тот уставился на друга так, будто впервые увидел. В ушах стучало, но Густав постарался сфокусироваться на лице приятеля. – Ты же доверяешь мне? – Дождавшись кивка, Адольф продолжил: – Я давно понял, что этот Квазимодо[14]не так прост. И если он хочет, чтобы пьеса состоялась, так оно и будет. А сейчас возвращайся в зал и расслабься. На этот раз критики не посмеют отзываться плохо о пьесе, а особенно о моей актёрской игре. По крайней мере, я прослежу за этим. – Последние слова были сказаны скорее не ему, но глаза Брауна, в которых сверкнул какой-то недобрый огонёк, заставили Густава забеспокоиться.

– Кстати об Эмилии: как она? Она точно сможет играть? – уточнил Фишер, вспомнив ещё об одной причине своего беспокойства.

– С ней всё хорошо. Просто доверься мне. И возвращайся в зал, я сам к ней зайду. – И Браун выпроводил его из гримёрки.

Вернувшись к жене, Густав так и не смог расслабиться. Если бы не Лили, державшая его за руку, он бы сорвался, чтобы в очередной раз всё проверить.

* * *

Когда подошёл к двери гримёрной Эмилии, Браун услышал весёлые голоса. Он постучал и после бодрого «войдите» открыл дверь и зашёл.

Эмилия сидела на стуле, а перед ней, склонившись, стояла высокая девушка – гримёр-постижёр, которая вносила последние штрихи в образ белокурой распутницы Оделии.

– Ну, вот всё и готово, милая, – закончив, сказала девушка и, развернувшись, увидела Адольфа. – А, вы-то мне сейчас и нужны, герр Браун. Вас мне нужно очень быстро подготовить.

– Конечно, дайте мне только минутку переговорить с Эмилией, и я весь ваш, – улыбнулся он гримёрше и перевёл взгляд на Ланге, которая выглядела в этомобразе очень соблазнительно. Длинные светлые волосы обрамляли привлекательное лицо, спадая волнами на плечи и грудь, доходя до самой талии. Яркий макияж подчёркивал синеву её глаз. Кроваво-красный корсет с чёрными розами по бокам стягивал талию и приподнимал соблазнительную грудь. Юбка того же цвета струилась по бокам, доходя до пола, и открывала стройные ножки в чёрных чулках. Довершала образ искусственная алая роза в волосах.

– Минуту и ни секундой больше, – услышал Браун голос гримёра, не отрывая взгляда от Эмилии.

Когда дверь хлопнула и они наконец остались наедине, Адольф подошёл к ней.