Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 111 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Старуха уперлась в спинку стула, налегла. Надсадно заскрипел под резными ножками паркет. Комната короткими рывками двинулась мимо Вита, впереди распахнутой пастью зиял темный провал двери. У порога Грета Карловна чуть замешкалась. Вит был крупным парнем, раза в два тяжелее ее самой, да и стул под ним, добротный, дубовый, прибавлял веса, но в итоге она справилась. Резные ножки опасно затрещали, когда старуха наклонила несчастный предмет мебели сперва назад, а потом вперед. И деревянный Витов конь взял свой барьер. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая их от мягкого света гостиной, комната погрузилась во мрак.

Чиркнула спичка, где-то справа затеплился оранжевый огонек, следом еще один и еще, запахло воском. Трепещущий свет медленно, но неуклонно охватывал Вита кольцом. Теперь он разглядел: пол, расчерченный странными знаками, низкий столик с разложенными на нем причудливого вида инструментами, наводящими на мысли о стоматологии, раскрытую книгу, очень старую на вид, и кривоватую медную ванну, в каких лет сто назад купали детей. Вит застонал от страха и боли. Расширенные до предела зрачки его с трудом выхватывали из колеблющихся теней и бликов смутные очертания предметов, дышать становилось все тяжелей, казалось, язык медленно распухает, заполняя собой весь рот, судороги добрались уже до рук, скручивали кисти мучительными спазмами, по всему телу то и дело пробегали волны мелкой дрожи. Паника захлестывала разум.

– Тише, Виталий, тише, – прошелестел над ухом старушечий голос, – вы напугаете Ивана Карловича. Ему нельзя волноваться. Ну вот, глядите, он уже недоволен!

Вит с трудом оторвал мутнеющий взгляд от стола и только теперь различил прямо напротив, на границе свечного круга, усохшее недвижное тело в слишком просторном для него кресле-каталке – бледное изможденное лицо, бессмысленно блуждающие глаза, блестящую нить слюны, тянущуюся из опущенного уголка рта на атласный лацкан халата.

Старуха обошла Вита кругом, подергала ремень на его груди, заботливо убрала упавшую на глаза прядь, улыбнулась безумно и счастливо.

– Как же долго я вас ждала, Виталий! Именно вас, никчемного жулика, которого никто не хватится, никто не пожалеет. Журналист, ха! Ловко придумано, не спорю. Но неужели вы думали, что я настолько выжила из ума, что не догадалась позвонить редактору и навести справки?

Вит часто моргал. Слезы текли по щекам, склеивали ресницы, преломляли свечные огоньки в причудливые калейдоскопические узоры. Он уже не пытался закричать. Просто надеялся, что все закончится быстро.

– Не переживайте, Виталий, ваша жертва не будет напрасной, – успокоила Грета Карловна, любовно перебирая разложенные на столе крючки и лезвия. – На этот раз я уверена в успехе. Ритуал неприятный, не скрою, но чего не сделаешь ради любимого брата, верно? А вы мне поможете. Вместе мы вернем душу Ивана Карловича. Непременно вернем!

Она выпрямилась, затянула потуже завязки длинного клеенчатого фартука, кокетливо поправила такие же нарукавники.

– Что ж, приступим. Надеюсь, это не займет слишком много времени. Но все зависит от вашего, Виталий, болевого порога.

Сквозь застилающую зрение белесую муть Вит увидел, как сверкнуло в руках у старухи что-то острое. А потом пришла настоящая боль…