Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 117 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

В тишине Штефан слышал только собственное хриплое дыхание и мерный стук падающих капель.

Он не сразу осознал, что совершил.

Когда же собственное деяние настигло Новака, он инстинктивно шарахнулся прочь. Ударился спиной об один из стеллажей, и на голову посыпались свертки ватмана и засохшие кисти. Крик застрял в горле, обратившись жалобным сипением, когда Штефан различил в полумраке свисающую со стола руку. Она будто протянула к нему раскрытую ладонь. Со страху ему показалось, что пальцы убитой шевелятся.

Убитой.

Он только что без сожаления убил Анжелику. Музу. Свою любимую. В порыве пустой ревности и злости на собственную никчемность лишил жизни ни в чем не повинную девушку.

Он сядет в тюрьму. И никакая слава его не ожидает.

Раздался тихий щелчок. Это стрелки на его старых наручных часах встретились, показав полночь.

Новак уронил руки. Левая зашелестела упавшим ватманом, а правая коснулась чего-то мягкого и мохнатого.

Этонечтошевельнулось и скользнуло прочь под стол.

Штефан отдернул ладонь и присмотрелся к застывшему на месте созданию не крупнее кошки. Подумал, что это крыса. Но существо шевельнулось, издав стрекочущий звук, и повернулось к нему. Моргнуло красными, как угли, глазами.

Новак крепче вжался спиной в стеллаж. Застыл, боясь шевельнуться.

Замерла и тварь под столом.

На плечо Штефана с полки плавно стекла еще одна такая же, с длинным мохнатым телом, вытянутыми лапками, когтями и зубастой мордой, похожей на безобразную гротескную маску. Извиваясь и быстро перебирая конечностями, тварь миновала Штефана и устремилась к столу.

Еще одна выползла из-под кровати.

Три показались из уборной.

Две спрыгнули со шкафа.

Одна высвободилась из закрытой сумки, в которой Новак хранил неудавшиеся наброски.

А потом они полезли отовсюду: все красноглазые, мохнатые и когтистые. Твари утробно стрекотали и царапали когтями пол. Они источали запах тухлой рыбы, поворачивали сморщенные мордочки к Новаку, и того мутило от отвращения. Но сам художник их не интересовал.

Уродливые существа бежали к столу. Некоторые начали лакать с пола свежую кровь. Другие запрыгивали на распростертое тело Анжелики.

Когда Новак услышал первый хруст, в его охваченный ужасом нетрезвый разум, пребывающий на грани безумия, пришло осознание: твари с жадностью пожирали труп. Одна из них привстала на задние лапы и дотянулась до свисающей руки, чтобы отгрызть палец.

Штефана стошнило.

На этот булькающий звук среагировали пять бестий. Они метнулись к нему, чтобы слизать теплую кислую рвоту. Черный чавкающий клубок урчал и извивался прямо на нем.

Новак, не выдержав, провалился в черноту. Потеря сознания показалась ему спасением. Он предпочитал быть сожранным во сне и счел это заслуженным наказанием за убийство Анжелики.

Но утро все же наступило.

Телефонный звонок привел Штефана в чувство. Он с трудом разлепил тяжелые веки и обнаружил себя сидящим на полу возле стеллажа. Голова раскалывалась. Солнечный свет казался ослепительно ярким.

Комната пребывала в беспорядке. Вокруг валялись бумаги и кисти. Многие выглядели обглоданными. От самого Штефана все еще пахло рвотой, но на нем не было ни кусочка непереваренной пищи.

Исчезло и тело, а вместе с ним почти все вещи со стола. Те же, что остались, словно объели мыши. Но на деревянной поверхности не было ни капли крови. Ни малейшего иного намека на то, что вчерашний кошмар не оказался пьяным бредом.