Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 58 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Сегодня Джон понял одну вещь: за настоящее искусство нужно платить. Он отложил диктофон. Осталось определиться с платой. Он мог вставить в блендер свой палец, но достаточной ли это будет ценой за талант? Джон посчитал, что нет. Поэтому он спустил штаны и нижнее белье.

«Этого должно хватить», – пронеслось у него в голове. Джон закричал на весь коттедж от невыносимой боли, когда острое лезвие блендера начало резать его детородный орган.

Когда истошный крик прекратился, Ребекка пошла на кухню. Там она увидела Джона со спущенными штанами в луже собственной крови. Ее оказалось так много, что она не стала проверять пульс. После этого девушка пошла наверх. В одной комнате она нашла повешенного Брайана, а в ванне – Трейси с перерезанными венами.

Но увиденное ее не шокировало: демоны и мрак наполняли и вдохновляли девушку. Ребекка вернулась в гостиную, уселась на диван и стала писать. У нее уже было начало, подаренное Демоном Искусств, теперь ей казалось, что она сможет продолжить и завершить свою историю. Больше калечить себя ей не хотелось: рука и так саднила от пореза.

Начинало рассветать, ночь Хэллоуина подходила к концу. Ребекка все еще писала, когда сверху послышались шаги. Она, не выпуская ручки, продолжала записывать длинные предложения в тетрадь. Шаги стали громче и замерли возле дивана.

– Я закончила! – выкрикнула Ребекка и наконец подняла голову от тетради.

Перед ней стояла Трейси – вся в крови, словно Кэрри из романа Стивена Кинга. Только, в отличие от нее, девушка была абсолютно голая. В воздухе витал запах крови – тяжелый и удушающий.

– А ты меня удивила, думала, будет три трупа, – сказала Трейси, сложив руки на груди.

– Разве ты не убила себя? – спросила Ребекка.

– Свиная кровь, – отмахнулась Трейси. – Лежать в ней столько времени было просто отвратительно, но чего только не сделаешь ради искусства. Наши парни это понимают. – Ее губы исказились в улыбке. На фоне засохшей крови, густо покрывавшей лицо, это выглядело зловеще. Она подошла к одной из картин на стене. – Посмотри сюда, узнаешь кого-нибудь?

Ребекка поднялась с дивана и посмотрела на полотно. Там она увидела Брайана и Джона: рты разинуты, на лицах застыло выражение ужаса и муки.

– Я ничего не понимаю, – призналась Ребекка.

– Демон Искусств должен же чем-то питаться. Я нахожу для него бедолаг на разных творческих форумах, которые готовы ради вдохновения практически на всё. Роберт пообещал, что, когда наберется тридцать душ, он излечит меня. Рак – это фигово, особенно когда ты так молода и прекрасна. Но не переживай. Я уже нашла в Европе трех художников, сняла для них домик, в котором, по слухам, когда-то жил Ван Гог. Так что, считай, тебе повезло. Художники, я их обожаю! Они гораздо безумнее писателей, творят порой настоящую дичь.

Ребекка какое-то время смотрела на Трейси, но, так ничего ей и не сказав, взяла тетрадь и покинула коттедж. Она знала, что вряд ли когда-нибудь забудет этот Хэллоуин. Шрам на ее ладони останется напоминанием: талант требует жертв.

Вскоре ее рассказ опубликуют в одном убогом журнале. Она посвятит его Джону, Брайану и Трейси.

В момент вынесения смертного приговора Гектор Леблан смотрел на свои руки. Прежде ухоженные и красивые, во время концертов повелевавшие сотней музыкальных инструментов, удерживавшие невидимые нити нанизанных на нотные линейки звуков, теперь они дрожали. Этими самыми руками он убил любовь всей своей жизни, и теперь его приговорили к отсечению головы. Он не дрогнул и не попросил обжаловать это решение судьи. Зачем жить, если Олимпии рядом с ним больше нет?