Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 75 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– За соучастие. – С этими словами Патрик развернулся и пошел прочь с кладбища: еще нужно было навестить сгоревший особняк господина Блама.

Усадьба встретила запустением и унынием. Пепелище успело зарасти бурьяном, но под ногами все еще скрипели деревянные обломки и хрустели осколки стекла. Патрик уверенно сжал символ веры – восьмиконечную объемную звезду, Свет Создателя.

«Вот и оно, то самое подземелье, где держали Ироханну», – подумал Патрик, углядев посреди развалин ступеньки, ведущие вниз.

С невыносимо тяжелым чувством на сердце он спустился по закопченному камню, ощущая почти физическую боль от осознания того, что произошло в этом подвале. Но выбора не оставалось: чтобы снять проклятье, надо было добраться до места, где его произнесли, где линии мироздания почернели от чьего-то невыносимого горя или гнева.

Патрик чувствовал, как воздух начинает вибрировать и уплотняться. Револьвер здесь бы не спас. Оставалось только крепче сжимать Свет Создателя и читать молитвы. Воздух становился все гуще и плотнее, сдавливал горло, точно объятия гарроты. Патрик понял, что достиг цели, и уверенно произнес:

– Именем Создателя и Его Света! Изыди!

Темнота подвала тут же ответила ему недовольным урчанием и скрежетом, точно потревоженный дракон:

– Я здесь много веков. Я был раньше города и его шахт! И это моей милостью город все еще стоит. Разве я несправедливо наказываю?

Мрак начинал уплотняться, приобретая очертания цепких щупалец и когтей. Но Патрик только выставил перед собой руку с восьмиконечной звездой.

– Именем Создателя и Его Света!

Сущность попыталась сдавить шею, перекрыть воздух, но Патрика питал праведный гнев, и он без остановки сначала шептал, а потом выкрикивал молитвы. Вероятно, путал слова, но не останавливался. И вот восьмиконечная звезда сначала потеплела, а потом и вовсе раскалилась в руке, наполняя подземелье ярким белым сиянием. Возможно, видели его только Патрик и сущность, но этого было достаточно.

– Все! Хватит! Прекрати-и-и! – зашипел дух и, издав злобный скрежет, испарился. Тьма на месте преступления стала просто стылым мраком сгоревшего подвала.

Патрик опустил восьмиконечную звезду, растирая слегка обожженную ладонь и прислушиваясь к своим ощущениям. Похоже, дух действительно ушел. Хотелось верить, что навсегда. В конце концов, виновники ужасного преступления уже покоились в земле. И хотя сердце разрывалось из-за произошедшего с Ироханной, Патрик понимал, что продолжение мести и тихой бойни в Готтоде никого не спасет. Он убеждал себя, что поступил правильно. Даже неприветливые и нелюдимые горожане заслуживали спокойной жизни.

«Вот и все. Последняя воля перестанет быть проклятием. Надеюсь, я все сделал правильно. В деле удачного экзорцизма главное – не впасть во грех гордыни, думая, что всесилен», – рассудил Патрик, озираясь в поисках мелких несоответствий и свидетельств своей возможной неудачи. Но таковых не нашлось.

С приятным чувством на душе Патрик отправился в пекарню. Даже солнце начало пробиваться сквозь низкие осенние тучи, казалось, даруя Готтоду частицу Света Создателя.

* * *

Но когда Патрик вернулся в город, то увидел на улице возле пекарни шумную толпу. А посреди этой толпы стояла Ироханна с детьми! Судя по растрепанному виду, их силой вытащили из дома. Патрик похолодел.