Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 80 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

– Питер? – Трэйси удивленно обернулась.

– Да. Мой сосед.

– А-а-а, этот странный парниша.

– Почему странный?

– Ты столько про него говоришь, но я ни разу не видела даже кого-то похожего. Мне кажется, хоть в коридоре мы должны были пересекаться. – Трэйси развернулась ко мне, запрокинув голову, чтобы заглянуть в лицо. – Он вообще учится?

Я невольно сильнее стиснул бумажный стаканчик в пальцах. Позади меня с хлопком раскрылись двойные двери с ребристыми длинными ручками, и наружу, весело смеясь, выскочила группа второкурсников, на ходу натягивая шарфы и запахивая пальто и куртки. Я смотрел сверху вниз на Трэйси, не вслушиваясь в разнотонный галдеж студентов, проносящихся мимо.

– Ты не можешь увидеть абсолютно всех обучающихся в колледже. – Эти слова отдавали тревожной горечью на кончике языка без ведомых причин.

– Тогда познакомь нас как-нибудь. Хочу хотя бы поздороваться с твоим лучшим другом. – Трэйси отвернулась, распахнула круглое зеркальце и принялась поправлять макияж.

Я с трудом расслабил пальцы, ощущая вмятины на бумаге. В остатках кофе отражалась бледная монетка полуденного солнца, словно кто-то бросил на дно стаканчика четвертак. Я не понимал, почему меня вдруг объяло тревожное и гадкое чувство, поэтому в нашу комнату возвращался решительно настроенный.

Питер сидел на своей постели и читал очередной том Стивена Кинга, лениво подцепляя пальцами мармеладных медвежат из раззявленной пестрой пачки.

– С возвращением, – добродушно бросил сосед, не отвлекаясь от чтения.

– Привет. – Я швырнул сумку на стул, туда же скинул пальто, шарф и плюхнулся к нему на кровать, так что он едва не потерял свои очки от встряски.

– Ты чего?

– Пит, у меня предложение. – Я надавил пальцами на книгу, опуская ее ниже, чтобы заглянуть в его увеличенные линзами очков глаза.

– Какое?

– Джорджи позвал нас на выходные к себе на квартиру. Будем играть в настолки, слушать последний альбом «перцев» и есть снеки килограммами. Пойдешь? Я сказал, что ты придешь!

Питер улыбнулся, закрывая книгу и убирая мои пальцы, чтобы их не прищемить.

– Спасибо большое за приглашение. Я попробую подойти, но у меня завтра дополнительные занятия у мистера Макконахи.

– Правда придешь? Ура! Я напишу тебе адрес или могу подождать тебя и…

– Я приду сам. Спасибо, Стив. – Пит мягко остановил мой воодушевленный поток речи.

Анализируя все те моменты, я понял, что, как бы ни улыбался Питер, он всегда казался уязвимым и грустным.

Тогда, валяясь на постели и таская мармелад из чужой пачки, я думал только о том, что наконец-то получилось оторвать этого зубрилу от уроков, что он увидит, как весело можно проводить время, и станет чуть чаще дышать воздухом. Питер был бледным, всклокоченным и всегда каким-то мятым, отчего казался похожим на забытого ребенком плюшевого мишку.

Разумеется, Питер на тусовку так и не пришел.

Разочарованию моему не было предела. Я настолько хотел видеть его там, что даже решил пойти навстречу. В тот промозглый вечер дул ледяной ветер и хлестал дождь, но я все равно дошел до самой остановки и простоял там битый час, вглядываясь в каждый силуэт. Окна домов во тьме казались размытыми желтыми пятнами, машины поднимали снопы брызг, а темные улицы выглядели опасными. Кто-то привязал к козырьку остановки вязаную тыкву. Она промокла насквозь и напоминала несуразный комок ткани, шлепающий на ветру.