Книга Фонарь Джека. 31 история для темных вечеров, страница 81 – Александра Рау, Анна Щучкина, Анхель Блэк, и др.

Я вернулся к Джорджи подавленный, мокрый и уставший. Играть уже ни во что не хотелось, и я просто лежал бревном на диване, попивая сидр и слушая веселый галдеж друзей. В тот момент мне было настолько важно, чтобы Питер пришел, как будто от этого зависела моя репутация в колледже или жизнь.

Поэтому я накинулся на него, едва вернулся следующим днем в комнату:

– Почему ты не пришел?

– Прости. – Пит застыл посреди комнаты, абсолютно потерянный, и смущенно почесал растрепанный затылок. – Я задержался и подумал, что уже поздно.

– Мы всю ночь собирались играть.

– Знаю, но…

– Я даже ходил тебя встретить, – нахмурился я, чувствуя себя неловко и взвинченно одновременно.

– Мне жаль, Стив. – Питер выглядел действительно пристыженным. Я почувствовал, как медленно остываю и моя обида забивается в самый темный угол души, откуда я не скоро ее вытащу.

Конечно же, мы тогда помирились.

И конечно, потом я снова звал его на каждую вечеринку, на прогулки, в кафе, на посиделки и неизменно получал отказ. Иногда мне казалось, что он нарочно выдумывал себе дела и бродил где-то в одиночку, но, сколько бы я ни высматривал в толпе вихрастую макушку и толстенные линзы очков, я его не видел снаружи комнаты.

Октябрь сменился холодным, продуваемым всеми ветрами ноябрем со срывающимся первым снегом. Первую половину месяца еще сохранялось какое-то подобие тепла, но к концу все небо сплошь затянуло серой мглой, черные остовы деревьев застыли в мертвом сне, а лужи по утрам были подернуты тонкой корочкой льда.

Я отчетливо помнил тот день: мрачный, неприглядный, похожий на вылинявшие краски, размазанные по затертому холсту. У меня оставалось сорок долларов в заначке со стипендии, и я планировал устроиться на подработку на рождественских выходных, потому что родители меня дома не ждали. Заваливаясь в комнату и отряхивая в коридоре снег с шапки, я внезапно обнаружил Питера, запихивающего вещи в рюкзак.

– Ты куда собрался? – обескураженно выдохнул я. Мысль о том, что Пит может захотеть куда-то выбраться, казалась теперь дикой, неуместной в той реальности, которую я принял, живя с ним бок о бок.

– Думаю, пришла пора кое-куда наведаться на выходные. Я и так долго откладывал эту поездку, уже даже неприлично. – Питер завязал тесемки рюкзака и шмыгнул носом. Этот жест почему-то надолго отпечатался в моей памяти. Он был слишком трогательный, живой и естественный в сером свете затухающего дня.

– А не поздно ли собрался?

– Автобус вечером, – выдавил Питер. Его голос странно дрогнул, глаза за стеклами очков заблестели.

– Можно я поеду с тобой? – вырвалось у меня. Сам не знаю, что тогда нашло, но я был в таком подавленном настроении от общения по телефону с родителями, от безысходности вечного одиночества на кампусе, пока остальные разъедутся поедать жареных индеек, что мне захотелось вырваться за пределы колледжа.

Питер тихо засмеялся, прижав бледные костяшки ко рту.

– Тебе рано туда.

– Куда же ты едешь? – Я скептически прищурился.

– К родственникам. Давай подружим еще какое-то время, прежде чем я повезу тебя к себе. – Пит засмеялся, прижав к себе рюкзак. Он выглядел неожиданно расслабленным, будто что-то внутри него освободилось.

Я же, напротив, настолько растерялся от этой новости, что больше не мог ничего сказать в ответ. Не помню, о чем мы потом говорили, но самое удивительное было для меня видеть, как Питер с рюкзаком за спиной открывал дверь и пересекал порог. Я ни разу не видел, как он выходил из комнаты, на занятия он всегда шел позже меня, поскольку регулярно просыпал.