Книга Когда земли окутает мрак, страница 262 – Яна Вуд

Хейта заставила себя коснуться соломы пальцами. Волшебный свет сбежал на тонкие стебли, наливаясь силой и жаром. Заплясали огненные языки и, оббежав тело Гэдора кругом, взметнулись к небесам, воздавая усопшему посмертную хвалу.

Теперь уже все хранители дали волю слезам. Заплакал суровый Брон, роняла одинокие слезы дерзкая Харпа. Мар обхватил себя тощими руками, сотрясаясь от рыданий. Хейта почувствовала, как на щеках снова сделалось влажно.

Костер пылал всё яростнее. Как вдруг словно из ниоткуда в воздухе закружились белые хлопья. Глаза Хейты изумленно распахнулись – снег! Первый в этом году. Он стремительно вихрился над ними, и уже скоро землю вокруг покрыл тончайший белоснежный ковер.

– Хороший знак, – проговорил Найши. – Снег несет покой, зимой всё засыпает. Думается, куда бы Гэдор ни ушел, там он тоже его обретет.

Хранители долго еще стояли, пока костер не начал отгорать. Мар шмыгнул носом, вопросительно поглядел на Хейту.

– А теперь что? – прошептал он. – Ты уйдешь?

Девушка качнула головой.

– Нет, я не могу. Не сейчас.

Упырь неверяще вытаращил глаза.

– Ты… ты это серьезно? Не шутишь? Ты остаешься?!

При виде его взбудораженного лица губы Хейты невольно тронула слабая улыбка.

– Не шучу. Гэдор передал мне камень и карту. Думаю, отказаться от них будет значит предать его память, а мне бы этого не хотелось. Но и вас лишить этих волшебных вещей я не могу. – Она перевела взгляд на пастыря Найши. – Хотим мы того или нет, наши судьбы связаны. Надеюсь, мы скоро узнаем, как именно и почему.

– Думаю, я смогу пролить свет на некоторые вещи, – отозвался тот.

– А еще мне не терпится повидать тех, с кем ты дружен в Сумрачном лесу, – добавила Хейта. – И, быть может, снова увидеть черного единорога.

– Значит, туда и отправимся, – ответил пастырь. – Сочту за честь принять в нашей скромной обители Чару и хранителей.

Бросив прощальный взгляд на отгоревший погребальный костер, Хейта запустила руку в мешок и извлекла наружу перемещающий камень. Казалось странным и неправильным, что это делает она, а не Гэдор. Но Хейта пересилила себя и уняла волнение, поднявшееся в сердце.

«Я делаю это благодаря тебе и в память о тебе, добрый друг», – мысленно проговорила она и продолжила уже вслух:

– Странник. Перенеси нас в Сумрачный лес, в обитель пастыря Найши.

Свет вспыхнул, слизав с утеса фигуры пастыря и хранителей. Там, где они стояли, теперь весело кружился хоровод искристых снежинок.

* * *

Спустя несколько дней

Смеркалось. До деревни Кихт уже докатилось первое дыхание зимы, и земля покрылась сверкающим инеем. Студеный ветер гонял дым над покатыми крышами, свистел за окнами странными нечеловечьими голосами.

Лахта стояла, опершись плечом на дверной косяк, и зябко куталась в вышитый шерстяной платок. Обеспокоенный взгляд ее приковался к зубчатой кромке Заповедного леса.

Много дней минуло с тех пор, как ее дочь изгнали из деревни. И за всё это время Лахта не получила от Хейты ни весточки. Дочь могла бы передать новости через пастырей, послать птицу, растолковав ей, куда надлежало лететь, отправить волшебное видение или что-нибудь другое, о чем Лахта и догадываться не могла.

Но Хейта не сделала ничего. И от этих мыслей сердце несчастной женщины сжималось от тревоги. Что-то случилось. Что-то пошло не так, как они загадывали. Дочь либо не могла ей написать, оттого что попала в беду. Либо не писала нарочно, чтобы не пугать и не печалить и без того убитую горем мать. И то и другое означало, что дело плохо.