Книга Мы придём из видений и снов, страница 61 – Яна Вуд

В лесу сделалось непривычно тихо, точно он медленно угасал, как зверь, отравленный змеиным ядом. Но потом вдруг налетел ветер. Откуда он взялся посреди леса, Хейта понять не смогла. Блеклые листья недовольно зашелестели, не выдержали натиска, раскрошились, разлетелись по ветру колючими крошками.

Она прикрыла глаза рукой. Сперва ей слышались лишь завывания, но вскоре Хейта начала различать звуки, похожие на слова. Она замерла, вслушиваясь изо всех сил.

– Поберегитесь.

– Он следит.

– Не выпускает из виду.

– Поберегитесь. Поберегитесь. Поберегитесь!

Хейта принялась озираться, силясь разглядеть говоривших, но вокруг никого не было. Над головой сипло закаркали крыжатники. Ветер заволновался, заметался, как полоумный, устремился куда-то ввысь и исчез так же неожиданно, как появился.

Хейта, столкнувшись взглядом с Броном, всё поняла.

– Ты тоже слышал? – вырвалось у нее.

Тот кивнул.

– Шепот. Шепот в ветре, – ответил тот. – Предостережение.

Вскоре выяснилось, что голоса слышали все.

– Впервые я услышала их во сне, – поведала Хейта. – Они убеждали меня проснуться. Тогда же за мной шла какая-то мерзкая тварь. Я не видела ее лица. Но знала лишь одно, надо бежать, удирать от нее что есть мочи, покуда хватит сил.

– Чу́дно, – кисло отозвался Мар. – И совсем даже не жутко. – Он устремил в колючую чащу гневный взгляд. – Как и весь этот распроклятый мертвый лес, полный нежити, ядовитых грибов и… – Бульк – он угодил носком сапога в зловонную лужицу. – И просто всякой дряни! – возопил он напоследок, остервенело отряхивая сапог.

– Идемте, – безо всякого выражения проронила Улла. – Недолго осталось.

– Чего недолго осталось? – язвительно пробубнил себе под нос дракон-оборотень. – Если жить, готов в это поверить.

Болото вынырнуло из-за деревьев резко, точно нарочно подкарауливало путников. Над зеленой водой, густо поросшей ряской, висел тяжелый запах сырости и гнили. По берегам белели цветы багульника, темнели кусты волчьего лыка и вороньего глаза. Ядовитые ягоды отливали в туманной мгле красным и синим.

«Верно, единственные растения, что хоть как-то уцелели в этом лесу, – подумалось Хейте, – были те, что сами несли с собой смерть».

На болоте никого не оказалось. Но Хейта чуяла, кожей ощущала – они здесь не одни. Приблизившись к берегу, она обвела пристальным взглядом его мутные зеленоватые воды. Ни-че-го. Не квакали лягушки, не плескалась рыба, даже прыткие водомерки не сновали по поверхности. Хейта оглянулась.

– Улла, ты уверена, что возвестники здесь?

Не отрывая пристального взгляда от болота, та кивнула. Казалось, ее глаза видели что-то, недоступное другим. Когда Хейта вновь посмотрела на воду, у берега стояла девочка.

Кожа ее была бледной, волосы длинными и блеклыми. Одеждой девочке служила белая ночная рубаха. Черты лица были чистыми, правильными: большие глаза, в которых поселилась печаль, маленький вздернутый нос и такой же маленький алый рот. Девочка походила на сестер из деревни как две капли воды, потому Хейта сразу ее признала и невольно подалась вперед.

– Бетта?

Та потянулась к Хейте и высыпала ей в ладони кроваво-красные ягоды. Хейта дернулась, как от удара, без труда признав в них ядовитые плоды волчьего лыка. Один лишь их сок мог покрыть кожу жуткими волдырями. Она тотчас раскрыла пальцы. Алые ягоды быстро-быстро покатились по земле, каплями крови затерявшись в серой траве.