Книга Мы придём из видений и снов, страница 205 – Яна Вуд

– Спину ей не сломай, – бросил вожак. – Попортишь товар, и тогда я его не продам. Свяжите ее, – приказал он. – Мы едем на Подгорную бойню.

– Рукс! – нетерпеливый окрик вырвал ее из мрачной бездны воспоминаний.

Она вскинула безрадостные глаза. На нее с нетерпеливым ожиданием глядела химера.

– Я отправляюсь на остров, – жестко бросила та и поморщилась. Верно, приметила и ее кровь, и слезы.

– Ты со мной?

И только тогда Рукс увидела жуткие исполинские тени, поднявшиеся над черным песком. Вдох застрял в ее пересохшем горле. У Мерек получилось. Первобытная Тьма вновь вернулась в Запредельные земли.

Рукс перевела взгляд на химеру, запоздало вспомнив, что та ожидает ответа. А ждать Мерек не любила, и разгневанное лицо ее уже пошло жуткими багровыми пятнами.

– Я… – выдавила Рукс, – останусь здесь. Думаю, пока поветрия не присягнули тебе на верность, на острове мне угрожает опасность.

– Когда это ты стала такой осторожной? – Химера недоверчиво изогнула бровь. – На тебя не похоже.

Рукс гордо вздернула подбородок.

– А с чего мне не быть осторожной с существами, уничтожающими миры?

Химера пожала плечами:

– Как знаешь, – и принялась спускаться по трапу в лодку.

Рукс наблюдала, как Мерек отплывала от корабля, покачиваясь на темных волнах, пока маленькое судно не уткнулось острым носом в берег. В ее голове не было ни рассуждений, ни мыслей. Жертвоприношение десятков людей в угоду Мерек подвело черту в ее сознании и сердце.

Дольше находиться здесь она не могла. Всю свою жизнь Рукс считала владельца Подгорной бойни самым жутким тюремщиком на свете, пока не попала к тюремщице пострашней.

Рукс убивала безжалостно и хладнокровно, убийство для нее было чем-то естественным, точно с этим умением она пришла в этот мир. Но у нее было одно-единственное табу, единственное «нет», негласное, о котором она не говорила никому и боялась признаться даже самой себе. Рукс не убивала детей. Ни-ко-гда. И сейчас Мерек не оставила ей выбора.

Она решительно сжала пальцы в кулаки и обернулась. Гаргулья, перенесшая ее из замка на корабль, забилась в дальний угол корабля. Глаза уродливой твари были преисполнены ужаса.

Даже гаргульи, не ведающие страха и жалости, до дрожи боялись поветрий. Рукс припомнилось, как она сама впервые столкнулась с одним из них. Тот ужас, что обуял ее, безысходность. Если бы Фэйр и Хейта не вмешались, она бы погибла тогда.

Не умерла, исчезла. И не смогла бы переродиться в теле лисицы, как верили в ее племени. К горлу подступил комок, она судорожно вздохнула и решительно направилась к гаргулье. Та дернулась и шарахнулась в сторону.

– Будет тебе, – жестко проговорила Рукс, отбросив за спину волосы. Напитавшись сыростью от воды, они отяжелели и закрутились еще сильней. Рукс терпеть не могла, когда это случалось. Теперь ей придется потратить немало сил, чтобы их расчесать, а она страсть как не любила заниматься всей этой женской чепухой.

Ухватившись когтистой рукой за бок гаргульи, Рукс ловко вскарабкалась ей на спину. Она видела, как химера шла по берегу навстречу поветриям. Жесткие черные локоны ее трепал ветер, а жуткие исполинские тени, зависнув в полуметре над черным песком, медленно оборачивались к ней лицом.

Рукс невольно поежилась. Они походили на ожившую кромешную тьму, изголодавшуюся, безжалостную, порожденную лишь с одной целью – пожирать жизнь, уничтожать.

«Нет, – поправила себя Рукс, – они и есть Тьма. Первородная».

Химера хотела натравить поветрия на людей. Но станут ли они слушать ее всегда? И что будет, когда люди закончатся, а голод ненасытных поветрий только-только разгорится? Рукс судорожно сглотнула. В отчаянной попытке добиться мести Мерек поставила под удар весь мир. Сдавив коленями крепкие бока гаргульи, Рукс прорычала:

– Вперед! Лети прочь! Я же знаю, тебе не терпится.

Она оказалась права. Второй раз гаргулье повторять не пришлось: рогатая тварь тяжело поднялась в воздух, с силой взмахивая жесткими черными крыльями, оставляя Безымянный остров, жутких поветрий и их новую повелительницу далеко позади.

Мысли Рукс преисполнились беспросветного мрака. Он шумел, сдавливая ее голову и грудь невидимыми тисками. Но одна из мыслей не давала ей покоя, она мучила, оглушала, обращая остальные в ничего не значащий пепел.

«Надвигается война».