Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 121 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Ворона еще раз каркает, точно благословляя. Дуггал достает волынку и заводит один из тех колдовских наигрышей, которые даже в зимнюю стужу способны пробудить к жизни силу древесных корней и ветвей. Предатели празднуют Йоль, ни о чем не подозревая, жгут в очаге полено, пьют пиво, поставленное в сорока горшках. А Дуггал, словно дивный нектар, смакует хмельной и горький напиток мести. Повинуясь наигрышу волынки, древесные корни сначала опутывают дом, перекрыв все входы и выходы. Потом проникают внутрь.

Напрасно предатель и его сыновья с дочерями рубят подступающие все ближе корни, жгут их огнем, пытаются извести заклинаниями. Дуггал только улыбается, наблюдая с холма, как корни опутывают главу семейства, как пронзают его сыновей, как выдирают волосы и выкалывают глаза дочерям. Финиганн О`Лири ценой предательства сумел сберечь свою семью, а теперь наблюдал, как они умирают в муках. Когда замер последний крик, Дуггал одним движением ледяной глефы снес предателю голову.

В эту йольскую ночь он спал спокойно. Тень Уиснеха отступила. Дейрдре и сыновья достигли предела Яблочных островов. Дуггал знал, что никогда с ними не встретится. Он, принявший магию Нави, обречен на скитания в обители Темного. Но когда придет время, он сыграет еще один колдовской наигрыш, который напитает корни и побеги его кровью, открывая пещеру, где спрятана Терновая корона Кернунна.

Яна Вуд

– Привет, Айви.

Я не поверила своим ушам. Этот глубокий низкий голос… Черт побери, нет, не может быть!

Стиснув зубы, я медленно вскинула голову и тотчас утонула в ледяном серебре больших выразительных глаз. Райдер Коллинз, профессиональный хоккеист НХЛ, мой лучший друг детства, а также моя первая любовь. Когда-то я доверила ему свое сердце, а он разбил его, даже не моргнув.

С нашей последней встречи прошло пять долгих лет. Пять лет отчаянных попыток забыть о его существовании, собрать сердце заново, сшить его прочными нитками, вспомнить, что моя жизнь не крутится только вокруг широкоплечего парня под два метра ростом, с густыми вьющимися волосами цвета воронова крыла.

Пять лет я избегала встречи с ним. Когда он приезжал в гости к моим родителям, я находила повод остаться в Нью-Йорке. Когда игровой сезон был в разгаре и Райдер не мог даже свободно вздохнуть, я навещала мать и отца в нашей с ним родной деревне – Гальштате.

Наши родители были друзьями детства, что немудрено. Гальштат – маленькая австрийская деревенька на берегу озера Хальштеттер, где от силы наберется семьсот-восемьсот жителей. Здесь все, так или иначе, знают друг друга.

Когда Райдеру исполнилось тринадцать, его родители погибли в автокатастрофе. Других родственников у него не нашлось, поэтому мои мама и папа приняли Райдера в нашу семью. Они отнеслись к нему как к родному и ласково звали его сынок. Райдер полюбил их, но всегда называл по именам, Джемма и Лиам. Они не обижались, понимая, что никто не сможет занять в его сердце место матери и отца.

Обычно веселый и шустрый, Райдер в одночасье превратился в молчаливого мальчика с грустными штормовыми глазами. Все свободное время мы проводили вместе: Райдер, я и мой старший брат Ноа. Когда Ноа уходил на тренировки по футболу, оставались только я и Райдер.

Теперь мы разговаривали больше, чем прежде. Иногда забирались на крышу и подолгу сидели там, держась за руки и любуясь живописным видом на озеро и древнюю лютеранскую церковь. Очень скоро я осознала, что Райдер тронул мое сердце так, как никто другой. Он стал моей первой любовью.