Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 142 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– В горах красиво. – Фуюхико прикрыл веки с белыми, похожими на хрупкие инеевые узоры ресницами. – Но мне будет одиноко без тебя.

Он сказал это так, как говорят о будущем, которое непременно наступит. Прямо на тебя, раскрошив, точно высохший лист на земле.

– Вот и не уходи никуда и не слушай никого. Только меня слушай, – самодовольно заявил Ёши, расправляя плечи под одеялом и садясь ровнее. – Если ты другой – не значит, что плохой.

Он эту мысль на самом деле долго выдумывал, вчера целый вечер и еще часть ночи, потому и сегодня чуть все на свете не проспал. Но, увидев, как после его слов посветлели глаза Фуюхико и как улыбка тронула бледные губы, Ёши почувствовал, будто камень с души упал.

Однако она пропала, едва появившись. Фуюхико встрепенулся. Светлые брови тревожно сошлись на переносице, а взгляд снова потемнел. Он обернулся в сторону дома, будто увидев поднимающийся оттуда дым пожарища, и, ни слова не говоря, сорвался с места.

Такого многие дети тоже пугались, особенно когда они все были младше. Ёши и самому становилось не по себе, когда Фуюхико вдруг замирал, глядя в пустоту, или, наоборот, убегал, словно увидел что-то страшное там, где не было ничего. Для людей, конечно. А для таких, как Фуюхико, мир всегда был полон незримых для других опасностей. Ёши же просто привык ему верить, потому тут же сорвался с места, но снова запутался в одеяле и все же вспомнил про обувь. Потеряв несколько драгоценных мгновений, бросился следом.

Когда же прибежал, сбился с шага, запутавшись в собственных ногах. Едва не налетел на Фуюхико, ухватившись за его рукав, чего тот и не заметил, глядя вперед. У небольшого дома собралась едва ли не вся деревня. Стоя на возвышении, Ёши видел открывшуюся перед ним картину: толпу людей, показавшуюся целым морем, бушующим, штормящим, и в его окружении – родителей Фуюхико, замерших на крыльце. Отец Фуюхико пытался закрыть спиной мать, однако та не желала прятаться. В гневе она была все так же прекрасна, но теперь демонической красотой, внушающей больше страха, чем благоговения. Округлое лицо заострилось, а глаза смотрели так страшно, словно могли обратить в лед любого, кто посмеет приблизиться.

Однако, переведя взгляд, Ёши понял, что вовсе не пугающая демоническая аура сдерживает толпу, а его собственные родители, вставшие между драконом и тигром.

– Ваша жена тоже под чарами демона, Оохаши-сан! – выкрикнул какой-то мужчина, обращаясь к папе.

– Под какими еще чарами? – вскинулась мама, зыркнув на кричавшего так страшно, что он предпочел нырнуть поглубже в толпу. – Игараши-сан – моя дорогая подруга. Без ее помощи я не нашла бы и половины тех трав, которыми каждый из вас лечится, когда заболевает!

Всякий раз, когда деревенские пытались притеснять семейство Игараши, мама напоминала им об этом, но почему-то из памяти людей ее слова быстро стирались.

– Если она всех, по-вашему, холодами уморить хочет, то с чего бы ей вас лечить?! – крикнула мама еще злее, заставив толпу отшатнуться.

Люди начали перешептываться между собой, загудели, как рой рассерженных пчел.

Ёши вдруг понял, что, глядя на эти затылки, не может понять, кому они принадлежат, а в гуле голосов ему не узнать ни одного, словно односельчане, сбившись в толпу, перестали быть людьми.