Онлайн книга «Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров»
|
Склонившись к самому уху, чтобы не заглушать музыку, Фуюхико шепнул: – Не волнуйся, она победит, она всегда побеждает. – Дыхание его, коснувшееся кожи Ёши, было студеным, как порыв зимнего ветра. Ёши хотел было возразить, что не боится, но тут музыка сменила тон. Скакнула вдруг вверх звоном птичьего пения, и нахмуренное лицо Юкико прояснилось. Еще один быстрый перебор пальцев, и музыка начала замедляться, делаясь все плавнее и нежнее. Теперь она больше походила на колыбельную, будто Юкико брала зиму на руки, как раскапризничавшееся дитя, и качала, напевая. И зима затихала, и веки ее тяжелели, тяжелели и тяжелели… Клюнув носом, Ёши встряхнулся, понимая, что сам едва не заснул под ставший совсем тихим напев. Плотнее закутавшись в одеяло, он бесшумно прошел до двери и, чуть сдвинув одну из створок, выглянул на улицу. Ночь стояла тихая и звездная, даже поземка не стелилась по земле. Юкико же победно усмехнулась, отнимая от губ нокан и пряча ее в рукав вместе с покрытыми пятнами обморожения руками. – Демоница! – Особенно громкий крик вырвал Ёши из воспоминаний. – Она точно демоница! Тем, что пустили в свое селение юки-онну, мы разгневали ками. Негоже, чтобы ёкаи жили как люди. Ками[80]недовольны и шлют нам невзгоды. Недовольный ропот вновь прошелся волной по толпе, и папа, еще раз тяжело вздохнув, заговорил успокаивающим тоном: – Холода накрыли весь остров, а не только наше селение. Тогда уж весь народ Эдзо[81]чем-то прогневал ками. Не может быть одна юки-онна тому виной. – Еще как может! – закричал кто-то из толпы. – Это она со своим муженьком-эмиси[82]сговорилась, чтобы извести нас всех. Я сам видел, как она играет на флейте, призывая метели. Людское море вновь колыхнулось, заволновалось, загремело штормовыми волнами. И в ропоте этом потонули и звучный голос мамы, и попытки отца Фуюхико оправдаться, рассказав, что жена его, наоборот, утихомиривает метели. Толпа была глуха. Ёши не увидел, кто поднял камень со стылой земли, но это и не было важно. Стоило только первому камню ударить Юкико в плечо, как за ним с разных сторон полетели другие. Отец Фуюхико закрыл жену собой, вталкивая в дом. Несколько камней попали ему в голову, кровь потекла по виску. Фуюхико дернулся вперед, к родителям, но Ёши, даже не осознав, что делает, перехватил его за запястье. Кожа была совсем ледяной, а глаза, обратившиеся к Ёши, огромными и испуганными. – Отпусти. – Голос, вопреки этому, казался не то что спокойным, но точно ничего не выражающим. – Ты ничего не сможешь сделать, они же забьют тебя до смерти! – И что, мне просто стоять и смотреть, как убивают моих родителей?! – Несите огонь! Сожжем дом демоницы и изгоним ее! Несколько человек, отделившись от толпы, бросились куда-то, и Ёши понял: скоро они вернутся с факелами. Фуюхико вырвал руку из его хватки, но Ёши вцепился в него, обхватив вокруг талии, уперся ногами в землю и потянул назад. Казалось, если он сейчас Фуюхико отпустит, уже больше никогда его не увидит. Бушующее море проглотит его, разобьет о скалы, даже не заметив. – Стойте. Одно это слово пронеслось по улице порывом ледяного ветра, заставив всех замолкнуть. На пороге стояла Юкико, на белых рукавах ее кимоно кровь алела, точно опавшие лепестки цветущей сливы. Толпа действительно замерла, как если бы Юкико смогла заворожить ее, подобно метели. Но Ёши чувствовал, возможно, той крохотной лисьей частью, что все же жила в нем: это ненадолго. Новая волна гнева уже набирала разбег. |