Онлайн книга «Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров»
|
В зале он увидел родителей, сидевших на коленях в обнимку и громко плакавших. От этих звуков в груди мальчика защемило, а потом он посмотрел на елку. Только дерева уже не было: в ведре стояла его сестра Лена. Неистовый ужас охватил ребенка, а внутри что-то навсегда треснуло. Мертвая сестра стояла абсолютно голая, без ступней, воткнутая окровавленными ногами в песок, который окрасился в жуткий красный цвет. Кожа ее стала практически синей, как будто зимний холод проник в каждую клеточку, забирая тепло и жизнь. Ручейки крови спускались по рукам и груди, куда проволокой цепляли елочные игрушки, сверкающие и яркие; на общем фоне они выглядели зловеще и неуместно. Из окровавленной головы Лены торчала большая новогодняя звезда, символ праздника. Когда мертвая бабушка спустилась на первый этаж, она подошла к внуку и костлявой рукой прикрыла ему глаза. Это был последний Новый год, который они встретили всей семьей… Говорят, что под Новый год случаются чудеса. Правда, все забывают, что чудеса не всегда добрые. Порой они бывают даже злые. Чудеса вообще вещь странная. А вы сами верите в новогоднее чудо? Йольский Кот в Зачарованном Лесу Мария Токарева Мир Зорэм, королевство Лоттан, годы правления короля Гиацина I Хижина горбилась под снежными шапками, будто старая ведьма, придавленная бременем прожитых лет. Ветер нырял в щели между бревнами, выл протяжно и голодно, а тонкая струйка дыма, выбивающаяся из кривой трубы, извивалась в воздухе, словно последний вздох умирающего. Елле стояла на пороге, кутаясь в рваный платок, который давно не согревал. Пальцы, посиневшие от холода, судорожно сжимали тугую веревку. – Не вернешься с хворостом – не вернешься вообще! – Голос мачехи хлестнул по спине острее зимнего ветра. Эта женщина не знала пощады и была злее морозной стужи. За ее спиной хмурились сводные сестры, такие же худые и усталые, как Елле, но не обреченные идти в лес за хворостом. Одна из них зло оскалилась и швырнула в Елле деревянную ложку. Та упала за порог, оставив на снегу отметину, будто подводя незримую черту – больше никто в этом доме не ждал изгнанницу и не собирался делить с ней трапезу. Когда умер отец, дровосек, дела у семьи пошли совсем плохо. И кажется, мачеха уже давно надеялась избавиться от Елле, каждый раз упрямо посылая за хворостом в метель, хотя в ясную погоду они могли пойти все вместе и принести намного больше. Но в буран мачеха не отправила бы родных дочерей. «Я просто должна принести хотя бы одну вязанку, иначе меня не пустят на порог», – обреченно понимала Елле, смутно ощущая, что в этот день уже все равно домой не вернется. И больше никогда не вернется. Ее ждал только лес. Снег под ногами не скрипел, а стонал, как живой. Тени от голых ветвей сплетались в узор, напоминающий когтистую лапу, готовую схватить, утащить в темноту. Елле сделала шаг вперед – и метель тут же поглотила ее, как звериная пасть, сомкнувшаяся за спиной беглянки. «Если замерзну и не вернусь, они не станут искать…» Мысль пронеслась в голове, холодная и четкая, как ледяная игла, но было уже все равно. Впереди – только снег, бесконечный и безжалостный, а позади – не дом, а чужая жизнь, в которой для нее не нашлось места. Сначала Елле просто шла по занесенной тропинке, проваливаясь в сугробы. Ноги окоченели, опушка леса скрылась в заносах бурана. Набранная жидкая вязанка хвороста давила на плечи, и оставалась лишь слабая надежда, что метель прекратится до наступления темноты. Тогда бы Елле сумела найти путь к хижине. Но сумерки все плотнее стекали с верхушек деревьев. |