Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 66 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Если бы ветви ели были плохие, Мастер бы не купил их и не стал бы молчать, верно?

Возвращалась в приют Герта понурая, волоча ящичек за собой. И хотя кошелек с монетками стал тугим и приятно оттягивал карман, на сердце девочки будто лежал не менее тяжелый булыжник. Белла не появилась, а когда Герта совершенно случайно столкнулась с ее гувернером, тот ответил, что госпожа немного приболела. Ничего страшного, обычная простуда, но Герта перепугалась настолько сильно, что не могла пошевелиться. Она попыталась убедить себя в том, что это тоже совпадение, она просто накрутила себя, поскольку навыдумывала в голове волшебные деревья и тут так совпало со смертью мистера Томпсона, что волей-неволей во всякое поверишь.

С такими мыслями девочка легла спать, чтобы утром снова пойти в чащу к дереву и срезать еще несколько ветвей.

«Последний раз», – решительно нахмурилась Герта, ковыляя по сугробам с фонарем. В паре шагов от ели она остановилась, стиснув ручку лампы. Желтоватые отсветы в утреннем полумраке создавали жутковатые образы в тенях ветвей. Ель стояла все такая же невероятно высокая, терпко пахнущая на всю округу, с волшебным голубоватым цветом нежных иголок… и без единой срезанной ветки. Герта смотрела на нижние ветви и точно помнила, что здесь она обрезала – вон даже остались осыпанные иголочки на снегу!

Подул пронзительный ветер, всколыхнув ветви, и Герта испуганно вскрикнула, выронив фонарь. Пламя сразу же погасло, а девочка схватила заснеженную лампу и бросилась из леса прочь. Она бежала так быстро, что снег не успевал проваливаться под ней, а легкие полыхали огнем. Ничего страшного не случилось, елка ее не съела, и вина ветви не доказана… и все же почему ей вдруг стало так жутко?

Чтобы отвлечься, Герта решила устроить себе выходной от торговли и погулять по ярмарке. Добрый Мастер дал ей столько денег, что она могла бы даже купить подарок Белле. Мысль о подруге обрадовала девочку, она было сорвалась и поспешила вперед, но внезапно притормозила, когда дорогу ей перешла группа заплаканных женщин в черных одеждах. Герта остановилась как вкопанная, провожая всхлипывающих горожанок взглядом, а потом поспешила следом. В четырехэтажном высоком доме на балконе висело траурное, черное полотно, хлопающее на ветру, будто крылья умирающей птицы. Из раскрытого подъезда пахло погребальными благовониями, а у подъезда стояла обтянутая тканью крышка гроба. Герта прижала руки к груди, где заполошно билось сердце, и взглянула в окна, примыкавшие к накрытому черным балкону. На резных ставнях с двух сторон были приделаны новогодние украшения и лохматые ветви голубой ели.

Герта сделала шаг назад, затем второй и понеслась на всех парах к месту, где торговала. Вместо миссис Галахер глинтвейн разливал ее сын, как две капли воды похожий на нее.

– Матушка? Ей что-то нездоровится. Вчера весь день украшала дом, может, переутомилась. Кстати, спасибо за чудесные еловые ветви – они прелесть как пахнут! – лучезарно улыбнулся мужчина.

Герта выдавила улыбку и бросилась бежать. Вдоль светящихся от гирлянд и праздничных фонарей улиц, ниже через проулки вела дорога к красивому, уютному особняку Барнсов. Девочка пронеслась вдоль ограды и подскочила к стражнику.

– Посторонним нельзя, – хмуро буркнул тот.