Книга Песни хищных птиц, страница 155 – Рия Альв

В памяти постоянно всплывал призрак боли, заставляя вздрагивать, но разломы больше не открывались. И все же Леди не могла не тревожиться за Фриг. Ей страшно было представить, через что прошла она, если даже Леди с трудом удерживала себя в сознании, сопротивляясь ярости Моркета. Но теперь боль оставила ее, и Леди казалось, что по отношению к другим это почти нечестно.

Не она ли должна избавлять всех от боли? Ее светлый лик должен даровать покой, и никому не следует видеть тень, что черным шлейфом тянется от ее ног и несет за собой лишь разруху и хаос. Эта двойственность пугала и саму Леди, поэтому она бежала и пряталась от обеих своих ролей. Запиралась в башне из чистого света, где можно быть ближе к небу. И Фэю.

В главном храме Эрны, в просторном круглом зале под стеклянным потолком, запели. Народ Бентской республики редко обращался к богам с просьбами, слишком ревностно ценя свою свободную волю и независимость. Но сейчас десятки голосов выводили слова на столь древнем языке, что мира, в котором на нем говорили, уже не осталось. И каждое из слов песни молило о защите и утешении.

Леди сжалась, борясь с желанием зажать уши. Каждое слово летело в нее, точно камень.

– Миледи?

Его голос был непривычно слабым, чуть хрипловатым после сна. Расфокусированный взгляд лазурных глаз скользнул по ней, а потом переместился ей за спину, на сияющее небо. Фэй с едва заметным усилием сел, и прядь серебристо-синих волос скатилась с плеча на грудь.

– С вами все хорошо? – полувопросительно проговорил Фэй.

– Это не я сражалась с тенью Третьей, не стоит волноваться обо мне, – покачала головой Леди.

Фэй лишь усмехнулся, и Леди подошла ближе, присела на край кровати и заглянула в кристально-чистую синеву глаз. Там, в этой бесконечной лазури, она видела себя, а не ту, кем пыталась казаться.

– Это нельзя назвать настоящим сражением, – Фэй отвел взгляд. – Хотя мне удалось дотянуться до Ан Треас и ранить, оправится она быстрее, чем нам хотелось бы. И привычки повторять ошибки у нее, к сожалению, нет.

– А еще она раскрыла всем мою тайну, – сказала Леди отстраненно, с болезненной тоской и невольно закуталась в накидку.

– Вряд ли кто-то понял, о чем она говорила, и уж тем более поверил. Это пока не главная проблема.

Леди уже и сама повторила себе это множество раз, как заклинание-оберег: «Никто не нашел в истории с болезнью ничего подозрительного, как и в том, что бывшей хранительнице барьера перестал подчиняться магический посох. И это, и даже изменение характера объяснили тяжестью недуга. Хотя последнему, возможно, просто обрадовались настолько, что не решились задавать вопросов». Но тревога грызла Леди почти так же сильно, как боль. Произнесенное во всеуслышание не развеется по ветру. Слова Третьей осели в умах людей, упали в почву, как семена ядовитых цветов. Теперь Леди оставалось лишь ждать тех, кто придет собирать урожай.

Поющие в храме возвысили голоса, словно стараясь докричаться до самых небес, до безответной богини.

– А что с библиотекой? – решила перевести тему она. Это тоже был неприятный вопрос, и Леди знала, что ответ будет еще неприятнее.

– Ах да, библиотека… – повторил Фэй, и на его лице появилась странная улыбка, мечтательная и болезненная одновременно. – Полагаю, миледи, ее больше нет.