Книга Песни хищных птиц, страница 170 – Рия Альв

Мы почти не понимали слов. Из глаз текли слезы, попадая в рану и вызывая новую едкую боль, от которой снова соленая влага застилала глаза. Это был безвыходный круговорот. Но нам необязательно мучиться вместе, мы могли замкнуть эту боль только в одном из нас. Мы поняли это одновременно, и тогда наши мнения, наши желания разделились.

Я хотел сделать это, замкнуть боль внутри себя, потому что если кто-то и должен страдать, то не сестра, а люди, ранившие нас и забравшие маму.

Сестра была против, она думала, пока боль разделена, она слабее. Она думала, что мы сможем преодолеть ее, вырваться и найти маму.

И уже только одно это противоречие раскололо нас надвое.

* * *

– Быстрее! – Рычащий голос огромного человека отдавался от стен и потолка и обрушился камнепадом.

Меня с силой толкнули в спину. Я оглянулся, странное чувство, охватившее за мгновение до того, как я рассек человеку с плетью руку, снова колыхнулось где-то внутри, как волна. Толкнуло меня вверх, но…

Огромная ладонь грубо развернула мою голову и опустила, напоследок сильно ударив по затылку.

– Не сметь поднимать голову! Место шавки у ног хозяина, понял меня, щенок?!

Не нужно было отвечать. На самом деле они никогда не требовали ни от кого из нас ответа. Точнее, так – они могли ударить как за любой ответ, так и за его отсутствие, поэтому мы с сестрой всегда молчали.

– Чего так медленно тащишься? Как вырываться и других ранить, так силы есть, а как идти, так заумирал сразу, поганое ты отродье? – Человек с раненой рукой ударил меня коленом.

Я сделал несколько быстрых шагов, не удержался и упал лицом вниз. Неровные камни пола проскребли по коже, окропились красным. Рана все еще была открыта, и кровь закапала сильнее. Размазалась по лицу.

Я бы не сдержался и закричал, но сил не было. Сорванные связки смогли выдать лишь что-то жалкое, похожее на скулеж. Сестра упала рядом со мной, закрывая от возможных ударов. Зря. Мне было легче, когда били меня, а не ее.

– Смотри-ка, защищает его, – противно рассмеялся человек с раненой рукой и ткнул сестру носком ботинка. Мы по сравнению с людьми были такими маленькими, что им даже не приходилось высоко поднимать ноги, чтобы пинать нас.

– Думаешь, тебя кто-то жалеть будет? – пророкотал огромный человек. Его голос был всюду. – Вставай и иди! Не можешь идти – ползи. Не можешь ползти – ляг да сдохни, хоть другим мешать не будешь!

И я встал, тяжело опираясь на руку сестры, и упрямо побрел дальше. Я не собирался здесь умирать, нет. Я хотел жить. Жить хотя бы до того момента, пока мне хватит сил заставить этих людей страдать так же, как страдали мы с сестрой и наша мама.

«Не нужно думать об этом. Они чувствуют это. Чуют твои мысли. Я не хочу, чтобы они сделали тебе еще больнее», – звучал голос сестры в моей голове.

«А если это я хочу сделать им больно?» – То странное ощущение снова поднялось во мне, я мог бы опять ударить, если бы постарался.

Это был первый раз после пробуждения, когда мы спорили друг с другом, мы просто забыли, что так можем. Теперь вспомнили, осознав, что внутри разлома сознания не слились окончательно.

«Я просто хочу, чтобы ты был жив». – Ее слова походили на просьбу, и я подчинился.

Я тоже хотел, чтобы сестра осталась жива. И чтобы эти люди живыми больше не были.

* * *