Книга Песни хищных птиц, страница 172 – Рия Альв

– Мальчишка, хозяйка, только он. Он что-то сделал. Что-то вроде… ну… магии.

– Магии у недрэ не должно быть.

Люди ей не ответили. Помолчав какое-то время, она вдруг щелкнула каблуком о каблук. В повисшей тишине лязг железа был особенно резким и неприятным. Две фигуры в темно-серых плащах вышагнули из темноты дверного проема. Я не успел заметить, когда они появились, не слышал шагов. Они возникли из ниоткуда, и мне это не понравилось. Сестра плотнее вжалась в мою спину.

– Избавьтесь от них, – приказала женщина, неопределенно махнув рукой.

– Зачем же избавляться, хозяйка? – промямлил большой человек, совсем вросший в стену. – Пусть дешевле, но их все равно можно продать.

– Я не о недрэ говорю, – сказала она, не отводя своего пустого взгляда от меня и сестры.

Две фигуры в темных плащах направились к людям. Те начали о чем-то просить, умолять, в панике переходя с одного языка на другой, так что я совсем перестал разбирать их слова. Мне было неинтересно. Я смотрел только на фигуры, теперь я едва-едва слышал шаги их босых ног по каменному полу, видел, как их руки поднимаются, выскальзывая из серых рукавов. Их кожа была того же цвета, что и у нас с сестрой.

Я понял, что будет дальше. Понял и прижал сестру к себе, закрывая ей уши. Я и сам собирался зажмуриться, но не смог.

Люди бросились бежать, но не успели. Их собственные тени вдруг стали чернее, плотнее, зашевелились под ногами. Они все росли и росли как два дымных столба спереди и за спиной, пока наконец не приобрели четкую форму. Это была пасть. Люди закричали. Их крик отдался от стен комнаты и унесся в глубь туннелей. Так же, как крик нашей матери.

Пасть сжалась. Мучительно долгую секунду я смотрел в лица, искаженные немым криком и ужасом осознания собственной смерти, а потом все исчезло. Не осталось ни теней, ни крови, даже две фигуры в серых плащах куда-то пропали.

Один только звук – стук сердца где-то в горле, лихорадочно быстрый. Я прижал сестру ближе. Она ничего не видела, но слышала и понимала. Она боялась, я чувствовал, как она дрожит от страха в моих объятьях.

Мои руки тоже тряслись от сковавшего тело холода. Я не сразу тогда понял, что и сам боюсь. Но я испугался не теней, не страшной пасти, не криков. В ту долгую секунду, глядя в лица людей, отнявших у нас мать, причинивших нам боль, осознавая, что они мучительно умирают, я почувствовал удовлетворение.

– Отпусти ее. Встань, – отчеканила женщина.

Ей не нужно было кричать, как люди, чтобы слова звучали приказом.

И я повиновался. Я разжал заледеневшие руки и с трудом поднялся с лежанки, сестра встала рядом.

– Вы язык мой понимаете. Хорошо, – кивнула она. – Ты правда людей ранить умеешь?

Я уже и не помнил, когда кто-то, кроме матери, разговаривал с нами и, более того, хотел, чтобы мы отвечали. Но я не знал, что ответить. Не знал, как ранил человека. Не знал, смогу ли сделать это снова. Но мне хотелось попробовать. Я внезапно подумал о том, что мог бы стать таким же, как те недрэ, что управляли тенями. Я мог бы получить эту силу. Я… понял, что эти мысли пугают сестру еще больше, и запретил себе думать об этом.

Меня могли ударить за любой ответ, поэтому я молча кивнул, ожидая наказания. Но женщина ничего не сделала, только перевела взгляд на сестру.

– А ты? Ты тоже, как он, умеешь?