Книга Песни хищных птиц, страница 194 – Рия Альв

Я так и продолжил стоять у стены, чувствуя, как по шее с затылка стекает тонкая струйка крови. Боль почти не ощущалась, голова гудела, но не от удара. Злость и ярость мешались с чувством бессилия и отчаяния. Я ненавидел все это, я не видел выхода. Для госпожи принцесса оказалась бесполезна. А присвоить поимку ее матери уже не выйдет. Хозяйка снова лишь укрепит свое положение за наш счет. Госпожа будет считать, что это ее заслуга, а не наша. Что хозяйка правильно руководит нами.

Сестра говорила мне отпустить принцессу, но я не послушал. Что бы я ни делал, становилось только хуже. Я сам загонял себя и сестру в угол. Я был всему виной.

Лучше бы тогда сестра не вытягивала меня из моркетской тьмы, лучше бы я исчез там.

Судорожно вдохнув горький и затхлый воздух, пахнущий травами и копотью факелов, я сполз по стене вниз и сел, обхватив колени и натянув капюшон как можно ниже. Я был противен себе еще сильнее обычного.

– А я правда думала, что ты немой, – заговорила принцесса, с трудом придвинувшись к решетке и прислонившись к ней. Она снова заговорила на человеческом языке, куда более мелодичном и мягком. – Открываешь рот только тогда, когда от этого зависит чья-то жизнь?

Нет. На самом деле я всегда молчал, даже когда от этого зависела чья-то жизнь. Я молчал настолько много, что забывал, как звучит мой собственный голос. Почему я заговорил сейчас? Я сам до конца не понимал.

– Знаешь, если бы ты открыл клетку и мы добрались до моей матери раньше твоей хозяйки, то и твоя сестра, и ты, все мы были бы спасены. Эта женщина оказалась бы в меньшинстве. Если бы не блокатор, она бы и со мной не справилась, до моей мамы ей далеко, а про Леди Йарн и говорить не стоит. Так что, – принцесса немного помедлила, в голосе ее звучала надежда, – поможешь мне?

Я помотал головой. Она просила о невозможном. Я просто не мог этого сделать. Я даже не мог помыслить о чем-то подобном.

Щеку обожгла резкая боль. Не моя. Где-то там хозяйка ударила сестру. А потом еще раз, и еще. Она просто срывала на ней злость. Злость за то, что сделал я.

Сестра быстро обрубила нашу связь. Словно перерезала связующую нас нить, чтобы не делить эту боль со мной. Я попробовал снова найти ее, но ничего не выходило. Сестра снова страдала за меня. Я заслуживал все издевательства, не она.

– Ну вот, ты снова молчишь. – Голос принцессы звучал все громче, отдаваясь от стен подземелья. – Но я же знаю, что ты умеешь говорить. Или ты не разговариваешь с людьми? Почему ты вообще так предан этой офо? Что хорошего она для тебя сделала?

Она спрашивала такие странные вещи. Я не знал, что значит «предан». Не понимал, почему хозяйка должна была сделать для меня что-то хорошее.

– Люди ведь тебе не враги. Мы в Бентской республике сражаемся за равенство, мы против того, чтобы один народ притеснял другой. Офо вас эксплуатируют, разве ты не хочешь это изменить и освободиться от их власти?

Я не знал, что такое «равенство», «притеснял» и «эксплуатируют», не говоря уже о том, что именно люди отняли у меня маму и оставили шрам на лице. И если «освободиться» от офо значило попасть к людям, я не был уверен, что это имеет какой-то смысл.

Пока ее слова только мешали мне снова установить связь с сестрой. Забрать у нее хотя бы немного боли, которая предназначалась мне.