Книга Пыльные перья, страница 103 – Ольга Дехнель

– Я как раз собирался уходить, не беспокойся. И передай Валентине мои наилучшие пожелания, я надеюсь, что у нее получится.

Саша хотела ответить, что у Валли всегда все получается. Получится и сегодня. Валли не оставит ее здесь с этим хаосом и с этим ключом. Решимость, шальная и переворачивающая все с ног на голову, поселилась у нее между ключиц и под ребрами. Горячий пульсирующий шарик, не дающий ей покоя.

Они попрощались у входа. Он в своем черном дорогом пальто, и Саша в розовой шубе – картинка почти комичная, если бы у нее так не дрожали руки, пока она впервые закрывала дверь Центра.

– Александра,– бросил он ей вслед негромко, переход плавный, и весь набор согласных будто на просвет, он красиво скатился с «л», а «р» получилась почти рычащей. – Там, куда ты идешь, постарайся не терять головы. Они будут ждать твоих эмоций, чего-то, во что можно будет вонзить зубы, чтобы брызнула кровь, что-то, что разожжет в них аппетит. Именно так мы, бесы, и любим. Сырое. Еще кровящее. Не доставляй такого удовольствия кому попало. Твои чувства – изысканный деликатес, это ужасное упущение – пускать к столу всех присутствующих.

Саша обернулась, но его на улице не было, будто провалился сквозь землю, ушел сразу в стену, растаял. Кто знает, на что еще он был способен?

Конечно, он знал ее имя. И куда она идет. И, кажется, знал абсолютно все.

О ее приходе Ивану сообщили. На третий раз золоченые холлы и человеческие девушки не произвели на нее впечатления. Она летела с целеустремленностью молнии, в конце концов, не только Вере дано разыгрывать подобные моноспектакли.

Он распахнул для Саши дверь, улыбающийся и окутанный светом, она не могла не рассмотреть фигурные пуговицы на его рубашке, каждая – маленькое солнце, он едва набросил ее. От него пахло разогретой на солнце кожей, праздностью, а Саша испытывала какое-то мстительное удовольствие от того, что прервала его свободное время. У него было все время в мире и бесконечный цикл возрождений. У нее – только сейчас.

Он застал ее врасплох, заключив в объятья прямо у порога. В руках у Ивана – все равно что на поверхности солнца, ослепительно и горячо, но Сашина кожа ожогов не знала, и она думала воспротивиться, но почему-то расслабилась, даже обняла его в ответ, сцепив руки в замок у него за спиной.

– Дорогая сестрица. – Он усмехался ей в ухо, крайне довольный игрой. Неважно, насколько он похож на человека. Или не похож. Неважно, какой он теплый. Он – тот же бес. Первый из них. Лучший из них. Самый совершенный из них. И потому он любил игры до безумия. Саша уткнулась носом в его плечо: не пахло ничем, кроме жара, и ладана, и меда. Она почувствовала, как он сжал ее чуть крепче. – Чем обязан внезапному визиту?

Саша играла, как в последний раз. Вот руки тебе даны были, теплые, почти горячие. И обещание, что их хозяин, воплощение солнца, все для тебя решит и все сделает. Что ты будешь делать? Саша хотела остаться, хотела, чтобы он держал ее, называл сестричкой, обещал, что все будет хорошо. Он все сделает. Саша к его теплу клонилась, как та самая потерянная девочка: помоги мне, помоги мне, они все ушли, и я не знаю, что делать. Но этот голос, это знание, ноющее где-то в районе переносицы, предостерегали ее от этого.

– Дорогой братец. – Она усмехалась ему в рубашку, и она была на него так похожа, копировала его интонацию без труда. Птичка певчая, не бросайся на прутья, крылышки не покалечь, – пой, милая. Ты только пой. – Я пришла сказать, что приняла решение. Ты мне только ответь на вопросы, Иванушка? Пожалуйста.