Книга Пыльные перья, страница 102 – Ольга Дехнель

Если ты не боишься смотреть на время, то время уж точно не боится смотреть на тебя. Саша чувствовала его взгляд кожей, и ей казалось, что ни дня своего существования Ной не был бестактным. Взгляд мягко коснулся волос, нырнул в глаза без страха, по щекам и по губам провел почти ласково, будто пытаясь успокоить, мазнул по ключу и только после этого вернулся к ее глазам снова.

– Ты тот же тигренок: бросаешься, а на лапах еле стоишь. Ты ведь знаешь, что я не обязан перед тобой отчитываться?

Саша знала. Знала болезненно, иррациональным чувством испуганного ребенка, который всю жизнь только и боялся, что его снова оставят одного. Саша провела пальцами по ключу, собралась с огромным усилием воли.

– Знаю. Но я хранитель ключа. И вы мне не откажете. – Она сглотнула, пальцы помнили ключ, она теперь знала его вес и форму. – А еще мне просто нужно. Пожалуйста. Почему вы не пошли с ними? Эти колдуны… Они просто ужасны.

Саша его никогда раньше не видела, но если напрягала память, то, конечно, слышала. В те редкие минуты, когда она слушала Валли вообще. Раньше такие, как Ной, назывались волхвами. Он не просто часть Сказки, он из тех, что держит совет с теми силами, что являются ее столпами. Он один из самых сильных. Древних. Помнящих. Конечно, он был смертен, но его даже смерть обходила стороной, будто устрашившись. Выдерни маленький кирпичик снизу и смотри, как рушится вся башня. Смерть знала его. И опасалась. Саша так часто спрашивала себя, откуда у Валли такой союзник, а когда решилась спросить наставницу, та довольно усмехнулась – Саше редко удавалось увидеть Валли настолько неприкрыто гордой: «О, мне удалось однажды произвести впечатление, он сказал, что я возмутительная бунтарка, кажется, это было после того, как я заявила московскому собранию зрячих, что они омерзительные шовинисты, закостеневшие в рамках патриархального строя. С тех пор мы называем себя друзьями».

Сейчас он – миллион историй о нем, что она слышала, – стоял напротив, и Саша уже запомнила его взгляд, уже знала его кожей. Он отвечал негромко, будто с сожалением:

– Это старая клятва, данная мной Валентине. Я ее консультант, я ее друг, но я не ее патрон, и я не буду вмешиваться в ее дела. Если она хочет что-то сделать, она сделает это сама.

Саша фыркнула, качнула головой несогласно:

– Это настолько Валли! И вы правда выполняете клятву, данную человеку?

Он почти улыбался. Саша себя не обманывала, она может сердито полыхать сколько угодно, но завесу времени пробить не получится все равно: он не станет более человечным, они никогда не становятся.

– Конечно, я придерживаюсь клятвы. Ты разве не знаешь, что Сказка делает с теми, кто забывает свои клятвы?

Саша знала. И Саша не задавала больше вопросов, дотронулась до рукава его пиджака – это смешно почти, его мог бы носить один из моделей на последней неделе моды, он весь был невыносимо современным и будто вне времени вообще. Материал был приятным до невозможности, она чуть сжала пальцы.

– Мне сейчас придется нарушить закон гостеприимства. Мне нужно быть в одном месте, и я, кажется, туда безнадежно опоздала. Вы не будете держать на нас обиду? Мы будем рады вам в любое другое время.

Он следовал за ней молча, Саша без труда прорезала воздух в Центре, сейчас – может быть, впервые в жизни – он ощущался своим. И она, конечно, слышала его ответ: