Книга Пыльные перья, страница 104 – Ольга Дехнель

Я хочу, чтобы он меня убедил? Я хочу, чтобы меня убедил хоть кто-то.

Ключ прижимался к груди так тесно, так плотно, что оставил отпечаток. Саша прикрыла глаза, когда Иван выпустил ее из объятий и отступил.

– Любой вопрос.

Она чувствовала присутствие Виктора в комнате. Знакомое отсутствие запаха, полная безвоздушность – мертвым воздух не нужен, им бы только свернуться в тепле ваших сердец. Саша знала, что сам по себе Виктор никогда бы не стал таким теплым, это только Иван и только его прикосновение.

И что он сделает со мной? Раскалит, пока не оплавлюсь?

– Скажи мне, Иванушка. Где сейчас мои друзья? И почему вы отказали им в помощи?

Саша знала, что в глубине номера – она могла представить фиолетовые простыни и его бледное, будто мраморное, тело – Виктор ее слушает.

Что ж. Слушай, если угодно.

На секунду Саша действительно поверила, что сейчас этот нелепый кошмар кончится. Так мягко он улыбался, так успокаивающе гладил ее по волосам, он говорил ласково – скольких усилий ему это стоило? Но голос его не дрогнул, и Иван продолжил почти нежно:

– Валентина, твоя наставница, предпочитает выигрывать свои битвы одна. Она не просила о помощи, когда отправилась осматривать Дом со слонами.

Дом со слонами – Саша знала это архитектурное чудо, памятник модерна и огромные скульптуры слонов. Раньше туда было не подобраться, кругом охрана. И сейчас, наверное, тоже. Охрана, семиметровые слоны, фантастический вид на Волгу и… два местами сыплющихся колдуна. Теперь она знала ровно все, что ей было нужно. Не знала только, что ей теперь с этой информацией делать. Но и об этом можно подумать позже, а игру нужно закончить. Что случалось с девочками, которые долго смотрели на солнце? Которым ясное солнышко пело ту же песню: «Милая моя, пойдем, я все решу, я выстрою для нас дом, и все будет еще лучше, чем просто хорошо». Поэтому они уходили от Кощея, поэтому они оставляли умирать своих старых отцов. Все Настеньки, Машеньки и Елены – и даже самые Премудрые Василисы. Кроткие Аленушки. Поэтому они измеряли шагами огненные реки и стаптывали железные башмаки. Ясное солнышко пообещало им. Разве солнышко будет лгать? Но посмотрите на него. Тот, что меняет обличья бесконечное количество раз за день, рождается юным и дает ночи убить себя в конце каждого дня, чтобы утром проснуться новым, еще краше прежнего. Разве он честен?

Саша вспомнила – точнее, это ей напомнили, сделали щедрый подарок. Меня зовут Александра. И мной Сказка не сбывается ни для кого.

– Это первая твоя ложь – первая ли, Иванушка? Валентина знает, когда сражение ей не выиграть. И умеет просить о помощи. Так скажи мне, почему она там одна?

Он тряхнул головой, несогласный и непокорный, Саша знала это упрямое выражение на лице – она часто носила такое же. И как же он ненавидел, когда с ним не соглашаются!

– Валентина сама выбрала, как ей действовать сегодня. Ей были предложены варианты, и она выбрала этот.

Саша была упертой, как и он, это глупая история о двух глупых баранах, глупо столкнувшихся на мосту и глупо отказывающихся сдвинуться с места.

– Значит, такие были варианты! Валентина может быть вспыльчива или может принимать опрометчивые решения, но она не идиотка, она бы не пошла на смерть. Вы. Вы со своими бумажками! Со своей бюрократией. Ты же герой сказки, так почему… – Она увидела в дверях Виктора, полностью одетого, застегнутого на все пуговицы. По ногам потянуло холодом. И ощущением утекающего времени. Она знала место. И не знала, сколько у нее еще времени. Не знала, сможет ли она сделать хоть что-то. Была одна глупая девочка, и она уклонялась от всех тренировок разом. Были люди, которые ушли, оставив девочку видеть сладкий сон в постели. Однажды девочка проснулась рядом с обгоревшими руинами и долго ходила по пепелищу, тщетно пытаясь дозваться маму и папу – и даже старого Колокола, с которым ей запрещено было разговаривать. Виктор смотрел на нее, и Саша знала, что он смотрит вроде бы на нее, а во рту чувствует только пепел. Они оба знали, что это такое. Они знали, что такое обгоревший остов дома, что такое пустые гнезда. Вот только Сашу это чуть не убило. А для Виктора было ровно тем, из чего он был сделан. Из множества чужих смертей, с пустым гнездом вместо сердца. Виктор – это напоминание. Времени нет. И что я сделаю? Я ничего не сделаю. Но я попробую.