Онлайн книга «Пыльные перья»
|
– Никто никого не теряет. – Грин отозвался негромко, и это звучало как обещание. И Саша знала, что он, вот он, врет. Бессовестно, бесстыдно. Он врет. И сам об этом прекрасно знает.А она все равно поверила. Так отчаянно, так яростно хотела ему поверить. Конечно. Конечно, никто никого не теряет. Все так. Все правда. Ровно так, как ты говоришь. – А знаете, что вдвойне ужасно? Таня только что потеряла вообще всех. Вы не слушали, наверное. Мы в машине говорили. У нее никого не осталось. Вообще. Она и сестра. И все. Саша помнила огромные светлые Танины глаза, цвет неуловимо напоминал о металле. Ждала, что девушка заплачет, но она молча смотрела в пространство. Такая же усталая. Такая же вымученная. Говорила о семье как о чем-то далеком. И Саша внутренне надеялась, что она заплачет. Но Таня оставалась неподвижной настолько, что становилось жутко. – Хочешь, мы завтра с ней поговорим? Все вместе. Ну… Мы свои потери тоже переживали не одни. Правда? Это все еще ощущалось ее ответственностью. Это все еще требовало ее присутствия. И никто, никто не должен оставаться один в этой темноте. Она ее помнила слишком хорошо. – Да, хочу. – Хорошо. Она пробовала улыбнуться, смотрела ему в глаза, и что-то глупо так, жалко дрожало внутри. Что-то маленькое и тощее. Что-то крайне нелепое. Последнее маленькое что-то, выжившее в большом пожаре. Так отчаянно скучающее по теплу. – Тише. Ну, ты чего? – Грин звучал чуть растерянно, когда Саша ткнулась лицом ему в руку – поверила бы во что угодно до тех пор, пока Грин вообще продолжал говорить ей об этом. Говори со мной. Не молчи.Он развернул ее к себе осторожно, эти прикосновения она тоже знала хорошо, так относятся только к чему-то очень дорогому. К чему-то бесценному. Так она прикасалась к своим золотым перышкам на браслете – одно все еще находилось на шее у Грина. Он, оказывается, носил его с тех пор, не снимая. Так она прикасалась к нему самому. Он к ней. Так она училась прикасаться к Мятежному, и это до сих пор казалось чем-то похожим на признание. – Смотри на меня. – И Саша смотрела. Смотрела послушно, завороженно, смотрела, потому что любила на него смотреть. Саша поцеловала Грина первой, потому что первой всегда было легче. Если она что и уяснила, если к чему и привыкла – если не я, то кто же?И провалилась в ощущение немедленно, легко, естественно. На вкус он знакомый совсем, отдает ее зубной пастой, фруктовой и сладкой, она довольно усмехалась, не торопилась отстраняться. – Ты чего? – Он спрашивал шепотом почти, ему, кажется, было не менее смешно. И Саша отзывалась тоже со смехом: – Ты на вкус как конфета. Я теперь думаю, что этой зубной пастой только хуже делаю… Она повернулась в сторону Мятежного, подозрительно тихого. Он смотрел. Неотрывно, молча, не пропускал ни одной детали. Саша вспомнила себя будто из прошлой жизни, когда она наблюдала за ними в машине. Вот так же внимательно. Стараясь понять, как это работает у других. Как это могло бы работать, будь она там. Это могло бы работать – вот что она знала лучше всего. Это будет работать. Саша протянула было к нему руку, он щурился, довольно, тоже как-то по-собачьи, разрешил дотронуться до лица, а после прикоснулся губами к ее животу, чуть пониже ребер. Мы все еще для этого совершенно новые. И я все еще совершенно не хочу это обсуждать.Он целовал дорожку вниз, смотрел на них внимательно, словно ожидая, что они будут делать. Все мы – те же зверушки, хотим тепла и ласковых рук.Мятежный им действительно позволял. Присутствовать. Касаться. Видеть его уязвимость. Пусть. Перед ней были самые красивые люди, потому что эти люди были бесценны. Потому что эти люди сегодня выжили. |