Книга Пыльные перья, страница 46 – Ольга Дехнель

Синяки с последнего их столкновения почти сошли, болело и саднило что-то другое. Что-то, с чем Саша иметь дело не хотела. Что-то, что скулило жалобно и испуганно где-то очень далеко, внутри ее головы. Голос Валли звучал ближе, но все равно будто сквозь подушку:

– Нашла! Подобными монетами когда-то пользовались для оплаты прохода в Ржавое, прости, тогда оно еще было Золотым, царство. Она отдавалась Змею, оплата, в общем-то, могла быть любой, но такие монеты – это… вроде местной валюты. У случайного человека ее быть не могло, она значила, что со Сказкой этот человек соприкасался раньше. Согласно Альманаху Сказочной Истории, на монете изображено мировое древо, а череп – отметка самого Кощея. У него в то время было весьма мрачное чувство юмора. Не знаю, как сейчас, его давно никто не видел. В общем. Монета была пропускным билетом, знаменитые сокровища Змея состояли из таких. Потом порядок поменялся, Змея нужно было победить, стать героем – ты знаешь формулу. Потом в ход пошли «сказка только для дворян и их ближних», потом она стала коллективным достоянием. И прочие вехи истории. Короче. Валюта оказалась забыта. Сейчас такие найти невозможно.

Что сам Грин думает по этому поводу? И почему, блин, меня это так тревожит? Я чувствую себя так, будто что-то непростительное сделала. Тронула то, что трогать было ни в коем случае нельзя. Будто… Черт!

– Саша, ты меня слушаешь?

Желтый кружок лимона в кружке продолжал вращаться, книга на столе перед Сашей была решительно и необратимо бесполезна, а зеленые, неизменно напоминающие о лесе глаза Валли смотрели Саше, кажется, прямо в душу. Она не нашлась даже, что ответить. Слушает ли она? В данный момент скорее чувствует себя ничтожеством, не заслуживающим дышать в чьем-либо присутствии. Саше хотелось быть злой. Жестокой. Как-то оправдать собственные ощущения. Или просто спрятаться. Она не сделала ничего из этого, только кивнула.

Валли, о, Валли никогда не знала, где нужно просто отпустить тему и отступить.

– Ты переживаешь за Гришу? Вы просто… в последнее время часто вместе. И последний приступ. С ним все будет хорошо, Марк его подстрахует.

– В прошлый раз Марк его подстраховал? – негромко отозвалась Саша. Господи, как сильно ей хотелось злиться на Мятежного. Как сильно ей хотелось сомневаться в каждом его шаге. Потому что, если Мятежный облажается где-то еще, значит, и то, что он сказал о ней, неправда? Может, он так не думает вовсе? Так? Так ведь? – Господи, Валли. Я разберусь. Не нужно этого задушевного разговора и игры в «дочки-матери». Хорошо. Марк его страхует. Классно.

– Ты прекрасно знаешь, что я сейчас не могу оставить Центр, нас просто разорвут звонками и сообщениями, я должна постоянно быть с ними на связи. С полицией. С Москвой. С нашим начальством. Ты отказываешься от любой полевой работы. Если уж на то пошло, от всего, что я тебе предлагаю. Я удивлена, что в библиотеку тебя не пришлось тащить за ухо. Так что, да, Саша, Марк страхует Гришу, и это ровно все, что мы имеем.

Саша довольно усмехнулась: а, у тебя тоже нервишки шалят.Как занимательно. Валли эту усмешку, конечно, разглядела. Саша без интереса скользила взглядом по ее пиджаку, светлой блузке, когда Валли добавила своим самым капитанским, приказным почти тоном: