Книга Пыльные перья, страница 5 – Ольга Дехнель

И как же мне это ненавистно. Напомните мне еще раз, как я позволила себя в это втянуть? Ах да. Девушка пришла ко мне в видении. Мать его.

Саша двигалась мягко и намеренно держалась последней, демонстрируя свое нежелание принимать участие в мероприятии. Каждое движение сопровождалось мягким звоном золотых перышек на ее браслете, убивая всякий намек на секретность. Небо все еще было густым и темным, будто набитым мокрой ватой, – тот самый оттенок, когда очень долго стираешь не слишком хорошую тушь и она остается омерзительным черным пятном на салфетке. Саша любила эти поездки тем больше, чем сильнее ненавидела их результат. Долгий путь по полупустым ночным дорогам сквозь освещенный город – можно забыть, где ты, кто ты и куда едешь. И даже Московское шоссе, как ни посмотри – жуткое совершенно, казалось каким-то невероятным просто потому, что оно дарило ощущение движения. Или ощущение побега.

Бросать взгляды на цель поездки, застывшую в последнем ужасе под покрывалом, она всеми силами избегала.

Черт.

Спасение пришло неожиданно. Саша про себя всегда криво усмехается, спасать ее не надо, но до чего же смешно.

– Саша! – Никита, юный полицейский, едва вышедший из категории «мальчик молодой», делал все возможное, чтобы не смотреть на тело тоже. Саша ограничилась тем, что с преувеличенным энтузиазмом помахала рукой в его направлении.

Вот и чудно. Теперь нас двое.

Саша никуда не торопилась, в спешке не видела никакого смысла и уж тем более не стремилась в объятья жуткой темноты, будто сползающейся к телу со всех сторон.

– Ключи. – Сашин взгляд уперся в возвышающуюся над ней с неотвратимостью башни фигуру Мятежного. – Мятежный, ты обещал. Отдай ключи.

Саша всем существом ощущала окружающее пространство: омраченную убийством ночь, что лезла им в душу; мечущийся с нее на Мятежного, а после на Грина, всегда слегка растерянный взгляд Никиты.

И до чего любопытное трио мы собой представляем.

Если бы у Саши было время или настроение на смех, она бы рассмеялась. Присутствие Марка Мятежного всегда давящее, башенное, Саша могла ворчать и злиться сколько угодно, говорить, что он чудовище и крокодил, но Мятежный улыбался подчеркнуто вежливо и демонстрировал весь набор зубов разом. Саша злилась на него просто потому, что злилась на него всегда. Злилась на него или злилась на Валли, главу Центра, за то, что вообще здесь оказалась.

Грин перехватил ее за локоть мягко, потянул за собой к месту происшествия: это ее молчаливое «не хочу» и его деликатное «надо». Саша все это знала. Но сдаваться без боя не собиралась.

Между Марком Мятежным и Грином Истоминым – другими младшими сотрудниками Центра – Сашу почти не было видно, даже в ее замечательно розовой куртке, наброшенной на случай внезапного похолодания. На первый взгляд казалось, что высокий и на вид кусачий Мятежный был создан для войны, тонкий, воздушный Грин – для искусства, а маленькая светленькая Саша – для того, чтобы сидеть на атласной подушке и создавать настроение. Но это было бы ошибочным мнением.

– Сначала сделай работу, – Мятежный усмехался широко – явное приглашение вцепиться ему в волосы, – потом получишь ключи. Уговор был такой.

Какая удивительная особенность – из всего сделать спор. Найти повод для ругани из воздуха.

Грин бросил на них предостерегающий взгляд.