Книга Пыльные перья, страница 10 – Ольга Дехнель

Валли называла их МОИ (Мятежный, Озерская, Истомин) и думала, что они не понимают, что это значит только мои, ничего кроме. Они в ответ звали ее Валли, робот из детского мультика, мягкое сокращение от Валентина Евгеньевна, которое она терпеть не могла. Так или иначе Валли физически не могла бы возвышаться над, например, Мятежным или даже Грином, но больше она сейчас напоминала маленький танк, потому возвышаться ей все-таки удавалось. Даже не вставая из кресла.

– Что вы натворили? – Она звучала чуть устало и совершенно не удивленно одновременно. – Мы получили жалобы на шум.

Саша удовлетворенно хмыкнула, вроде «а я говорила, что не нужно меня туда тащить», Грин вступил прежде, чем она или Мятежный смогли открыть рот:

– Возникло небольшое недопонимание, но мы с этим разобрались.

Взгляд Валли мазнул по Мятежному – она знала, кто стал причиной шума, – и остановился, наконец, на Саше.

– Это та девушка? Ее ты видела?

Саша уже сейчас знала, что события этой ночи отпустят ее нескоро. Она вспомнила, как пару часов назад жалась к Валли, размазывая слезы по лицу, чего не делала никогда. «Пусть это кончится, пусть это кончится». Что именно она имела в виду под «это», Саша не знала до сих пор. Она ограничилась тем, что кивнула, добавив сухое:

– Да, это она.

Валли бесила ее своей чуткостью примерно с той же силой, с которой Мятежный бесил ее самим своим существованием. Валли сделала едва заметный жест рукой, отпуская их.

– Мы обсудим это завтра. Я постараюсь пофиксить ситуацию на местах. Вы идите отдыхать. Саша, я попрошу Иглу, чтобы она принесла тебе травяной отвар, ты до сих пор нездорово бледная.

Треск. Пыль. Пожар.

Саше не нужно приглашение, ее не нужно просить дважды. Она почти успела уйти.

Саша развернулась медленно, весь мир был словно замороженный. Лицо Грина, бледное, такие лица называют ангельскими. А потом только красный цвет. И Валли. Валли. Валли.

– Сбереги свою благотворительность, Валентина, для тех, кто в ней нуждается. Мне не нужна твоя помощь. Или твоих бесов. – Саша злилась и еще больше злилась от того, как Валли абсолютно не выглядела человеком, которого застали врасплох. Она будто ждала, что Саша сейчас вскинется. Черт возьми, да она даже не ожидала от нее ничего хорошего. Никто не ожидал.

– Игла – одна из наших домовых, Саша. И ты будешь относиться к ней с должным уважением. Что до моей благотворительности, то я просто пытаюсь о тебе позаботиться. Для тебя ночь действительно выдалась трудной.

Саша Озерская воспринимала только те моменты, когда их улыбки начинали давать трещины, превращаясь в уродливые зубастые провалы. Когда «дом» превращался в обугленный остов – упс, теперь и дома нет. Саша Озерская рождалась дважды. Первый раз – как все. Второй раз – в пожаре. И гореть она продолжает до сих пор. Белый ландыш в огне.

Никто не рассказал мне, что можно как-то еще. Я и не хотела.

– Валентина, брось. Просто брось это.

Это удивительная трескучая тишина со стороны Мятежного и Грина, ешь тишину ложкой и остатки складывай за пазуху, на черный день. Валли поднялась из-за стола медленно, так приближаются к дикому зверю, вот эта тварюшка сейчас откусит тебе руку.

– Я просто пытаюсь позаботиться о тебе, позволь мне?

Этот фильм Саша тоже уже видела. Он всегда заканчивается одинаково.