Книга Пыльные перья, страница 11 – Ольга Дехнель

– Мне не нужна твоя забота.

Не приходило ли тебе в голову, Саша, что каждым отказом ты разбиваешь ей сердце? Валли действительно старается.

Нет. Не приходило.

– Саша, я знаю, что ты ненавидишь Центр. Все, что с ним связано. Все, что я пыталась сделать – сделать твое нахождение здесь хотя бы сносным. Ты мне как дочь, как младшая сестра, называй как хочешь, я хочу…

Саше, положа руку на сердце, плевать, чего хочет Валли. Валли в ее строгом костюме, Валли с ее непоколебимыми установками. Как такая маленькая женщина справляется с Центром, держит в руках всю область? О, Валли просто знает каждое слабое место, у Валли просто блестящий ум, Валли великолепный стратег, она видит вас насквозь. Саше говорили, что у Валли огромное сердце, что Центр достался ей, когда она была совсем юной, что Валли сложно. Очнись, Озерская, она любит тебя. Саша в сердца не верила.

– Скажи мне, Валентина. – Слова падают. Падают. Падают. А разбивается все равно Саша. – Отправила бы ты свою сестру или маленькую дочку посреди ночи любоваться на труп? После того, как она всего за час до этого каталась у тебя в ногах, прося о помощи? Отправила бы? Сказала бы: «Дорогая, это наша работа, мы должны сберечь смертных, мы должны найти виновника, поддержать гребаный баланс между Сказкой и нашим миром»? Я ненавижу Центр, вау, вот это новость! Да я надеюсь, что эта развалина сгинет вместе с вашей чертовой Сказкой. Я считаю дни, слышишь, дни, до момента, когда смогу закончить эту бесполезную службу. Твой Центр сожрал мою жизнь. Твою жизнь тоже. Так скажи мне, Валли. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты сделала бы со своей кровиночкой то же самое. Конвульсии кончились? Классно. Иди работать. И так каждый гребаный раз. Ты такая охренительно добрая мамуля, но сначала – сначала всегда Центр. Так не бывает. Ну? Отправила бы? Скажи мне, Валентина!

Выпад был неудачным, а битва проиграна еще до начала. Валли не покачнулась, не отступила, даже не вздрогнула. Ее лесной взгляд нашел Сашу снова. Валли не улыбалась.

– Если бы мой ребенок был зрячим,Саша, я бы поступила так же. Все мы – солдаты Центра. И мы делаем то, что должно.

Саше оставалось только рассмеяться, криво, некрасиво и неправильно, смех – сухие горошины – стучал о стены кабинета:

– Мы люди. А ты – ненормальная. Разрешите идти, мой капитан.

Из кабинета она вылетела, не дожидаясь ответа.

Они все говорят, что Сказка гниет. Сказка разлагается. А твари дичают. Но вы посмотрите на нас. Что с нами стало. На кого мы похожи? Гнилые до основания. Мы посылаем детей на войну. Мы говорим им: ваши тела, ваши души и ваши помыслы – это собственность Центра. Вы не можете ими распоряжаться. Они не врут. И мы гнилые до основания. Совсем как наша Сказка.

Это пройдет. Гниль возьмет и кончится. И этот дурацкий договор тоже. И я отсюда выберусь. Папа смог. И я смогу. Я как ты, пап. Я постараюсь.

Это не бегство и не капитуляция. Вовсе нет. Это вынужденное отползание в свою нору зализывать раны.

Во всяком случае, Саше нравилось думать о ситуации именно в таком ключе. Это знакомая дорога, один этаж вверх и лестница, знакомое же мансардное помещение. Саше пришлось поднять на уши, кажется, всех в обоих мирах, чтобы отбить себе этот мини-этаж – он будто не в Центре, и этого было достаточно. Сейчас ей хотелось только спрятаться, нелепо свернуться под пледом и сделать вид, что ее здесь нет.