Книга Поступь Хели, страница 155 – Ирина Итиль

Эгир Гиафа успел. Он вклинился между великаншей и Ран, заслоняясь от удара правой рукой, как щитом. Меч прошел между костями предплечья и застрял. Левым кулаком Нарчатка ударила Эгира в грудь, вышибая дух. Его окровавленное и перекошенное от боли лицо заставило Рема схватить револьвер и выстрелить по ногам великанши. Ее хватка на палаше разжалась. Значит, он попал. Медленно она осела на землю, пытаясь остановить хлещущую из бедренной артерии кровь, и сразу как-то посерела. Глаза ее закатились, дыхание стало частым и прерывистым. Эгир вынул палаш из руки, упал на колени.

– Ну же, добей меня, малыш Эгир, – прохрипела она. – Ты всегда был с гнильцой. Ненастоящий Гиафа, просто тень своего отца.

– Я хотя бы тень. А вот ты – никто, – процедил он и перерезал ей горло. Она забулькала и вскоре замолчала.

Эгир неловко рухнул на бок, держась за руку. Ран подползла ближе, судорожно пытаясь найти то, что можно порвать на жгуты.

– Не надо, – прошептал он задыхаясь. – Я потерял много крови. Ребра…

– Не смей мне указывать, что я должна делать. – В ее глазах стояли слезы, когда она вытаскивала ремень из брюк и накладывала жгут.

– Набралась у Матери Ангейи? – хмыкнул он, всматриваясь в ее лицо.

– Не разговаривай, – приказала Ран, заканчивая со жгутом и приглаживая испачканные в крови волосы.

– Он убьет наших детей, – сказал он едва слышно.

– Что?

– Он их убьет. Каге. Рейвен.

– Не волнуйся за них. Они сильнее, чем ты думаешь, – твердо сказала Ран, и от этого жесткая складка между его бровей разгладилась.

– Мне так холодно, Ран. Почему так холодно? Где ты? – Она сердито поджала губы, всматриваясь в его лицо. – Я говорил, что люблю тебя? Я… – Он вцепился в ее руку.

– Ш-шш. – По ее щеке скатилась слеза. – Все хорошо, сейчас я тебя согрею. – Она чуть ослабила жгут, не давая крови застаиваться.

– Табличка! Ему нужна табличка из Биврёста! Уничтожь ее, Ран! Это… Лист… Нидхёгг… Я не хочу умирать, Ран. Я хочу все исправить, хочу, чтобы они меня простили. Ты простила.

Ран склонилась над ним, загораживая от всего мира. Рем глупо стоял с пустым револьвером, дрожа от ужаса. Реймар был мертв. Эгир при смерти. Мори пропал, а он снова остался один, забытый всеми. Всего лишь маленький мальчик, который ничего не может поделать.

И в этот миг «Нагльфар» взревел, река всколыхнулась, покрылась коркой льда и снова растаяла. Ее лихорадка длилась недолго, потому что наступила мертвая оглушающая тишина. Параллельно берегу прошла невидимая трещина, вода разверзлась, будто ее разделили, и Рем не видел, где эта трещина заканчивается. Из нее вырвался ледяной воздух, снег – и три исполинских когтя зацепились за край, сминая пространство как бумагу. Каждый коготь был с фонарный столб. Это вылезал Нидхёгг.

Репродуктор на пристани кашлянул, заскрипел и запел тихую, отчаянную колыбельную.

До рассвета они домой не вернулись. Они вообще не вернулись домой.

Леер нервничала как в первый раз (хотя к такому нельзя привыкнуть) и играла простую пастушью мелодию, высеченную на надгробии Торольва. Драугры замирали. Их высохшие безглазые лица оборачивались на звук, их когтистые лапы опускались. Леер шла спиной вперед, чтобы удостовериться, что все твари ее услышали. Гин держал ее за локоть, не давая споткнуться, Джет с Джейкобом шли чуть впереди, проверяя для Леер путь в извилистых коридорах Нифльхейма.