Книга Сказка – ложь…, страница 30 – Евгения Липницкая

Я-то поначалу ни о чём не догадывалась и не знала, какая беда ко мне подкрадывается, пока не раскрыл мне глаза рыжий Киган, единственный, как оказалось, достойный и верный человек в той навозной куче, что гордо звалась королевской крепостью.

Но что это я, в самом деле! Лучше расскажу вам всё по порядку!

А дело было так. Энгус, мой король-муженёк, в очередной раз отправился гонять зверьё со своими побратимами. Но то ли добыча в тот раз не баловала, то ли на короля просто блажь накатила, только забрались они аж к самой границе его владений. Там и решили разбить лагерь. Всё шло как обычно, пока в один из дней мой муж, увлёкшись преследованием несчастной лисицы, чей мех приглянулся ему в качестве добычи, не отбился от спутников да и не заблудился в сумерках.

Пробродив по лесу в одиночестве до самой ночи, вышел он в конце концов на неизвестную поляну, посреди которой обнаружилось некое престранное жильё – каменный дом, сплошь заросший вокруг терновником и дикой розой. Ночевать под луной в осеннем лесу незадачливому охотнику не больно-то хотелось, так что он решил прорубить проход к тому дому и скоротать ночь там, а наутро уже, как рассветёт, сложить костёр и дать сигнал своим людям, справедливо рассудив, что они его уже, верно, хватились.

Так он и поступил. А когда совладал наконец с дверным засовом и поржавевшими петлями да вошёл внутрь, обнаружил богато украшенные покои, а в них резное ложе из цельного дуба, а на нём лежащую без чувств юную красавицу.

Девица выглядела спящей и хоть дышала едва слышно, но кожа её была тепла, а члены гибки, чего не случается у мёртвых. Однако же ни шум шагов, ни голос, ни даже прикосновение гостя её не пробудили, что поначалу его весьма смутило.

Но отваги и безрассудства моему мужу всегда было не занимать, чего нельзя сказать о его уме, так что, осмотревшись, он решил всё-таки остаться в странном этом убежище до утра, как и хотел сначала. Разжёг огонь в остывшей жаровне, перекусил подбитым дорогою голубем, глотнул вина из поясного меха, разомлел, и тут взбрело ему в голову то, что обычно приходит на ум мужчинам наедине с юной красоткой. Недолго думая, этот проклятый кобель взобрался на ложе, к спящей девице под бок, да и попользовался ею всякими способами, какие только сумел выдумать. А та и бровью не повела, спала себе, как и прежде, не зная в своём забвении, что с ней приключилось.

До самого утра развлекался он с её бесчувственным телом, а после, погасив угли в жаровне и заперев покрепче двери, пошёл себе прочь, будто ничего и не было. Вскоре услышал зов своих приятелей, что без отдыха его искали с самого вечера, вышел с ними к лагерю и, наскоро посовещавшись, решили они заканчивать охоту и поворачивать в обратный путь. О случившемся же ночью Энгус никому ни словом не обмолвился. Видимо, в тот раз в кои-то веки осторожность да жадность пересилили желание прихвастнуть. Знал он, что, едва услышат его побратимы о неизвестной красавице, что спит мёртвым сном в этакой глуши, всем им непременно захочется на неё взглянуть, а может, и не только… А ну как кто-нибудь из них и вовсе решит забрать чудесную находку с собой? А ну как слух о ней дойдёт до ревнивицы-жены? Нет уж, рассудил муженёк, не всякая добыча должна быть поделена поровну. Король он, в конце концов, или нет?! В общем, так и покинул мой неверный супруг те места, никому о своём приключении не рассказав, но твёрдо решив непременно вернуться, как только выдастся такая возможность.