Книга Сказка – ложь…, страница 71 – Евгения Липницкая

Договорились доблестные мужи подождать, пока не появится на свет наследник Тибиона да не завершится срок траура, а если, вопреки чаяниям, родится девочка или же что случится с младенцем, решено было, что братья покойного продолжат делить власть, пока не определят достойнейшего среди них. Хотя все заранее сходились на том, что корону должен получить Эйнион – седьмой сын их общего отца, прозванного за дела его Добрым. С самых юных лет прославился он как неистовый воин, когда вместе с отцом и братьями боролся с врагами, угрожавшими их землям с моря, и по смерти отцовской надеялся получить его трон, но старик решил иначе, отдал верховную власть не пылкому воителю, а мудрому правителю – моему покойному супругу, прочим же сыновьям определил небольшие владения, чтобы правили в них от его имени. Теперь же не видели братья в своих рядах никого достойнее Эйниона и готовы были при нужде встать плечом к плечу ему в помощь.

Должна сказать, такое положение дел вполне меня устраивало. Оно позволило бы мне сохранить безопасность, довольство и почёт, не обязывая более ни к чему. Пусть себе мужчины решают дела королевства, думала я, моя задача – гордо носить траурное покрывало да принимать с улыбкой их любезности. А уж любезности эти ребята расточали, что лосось икру! Ни вдовий наряд, ни растущий живот их не смущали. Братья покойного, глядя на соседей, только зубами скрипели, самим-то им ничего не светило: женитьбу на вдове родного брата закон в тех краях запрещал настрого, да и прочих сношений подобного толка никак не одобрял. А вот иноземцы так и наворачивали круги около меня! Да только до их блестящих глаз мне дела было мало, так что, хоть иные намёки бывали довольно тонки, я усердно оставалась к ним глуха, ничего никому не обещая, но и не отказывая прямо. Держа их в неопределённости, собиралась я протянуть как можно дольше, по крайней мере до тех пор, пока не завершится положенный срок траура, а за то время уж постаралась бы подыскать себе достойного покровителя.

Но планам моим не суждено было осуществиться… Кто же знал, что и на благородном древе найдётся гнилая ветвь?

Вслед за братьями моего покойного Тибиона под кров его замка потянулись, что вороны, бывшие его союзники да соперники, мало чем, впрочем, друг от друга отличавшиеся. Был среди них один, чей прадед, наёмник, ставший за рвение своё протектором земель, которые призван был защищать, коварно захватил власть над ними, угрозами да посулами женив на себе единственную дочь почившего законного короля. Имя его было Гуртевир[36], но все звали его Белоголовым, поскольку разгульная жизнь состарила его до положенного срока, убелив волосы сединой, что инеем.

Мне он с первого взгляда не понравился. Было в нём что-то пугающее, тёмное, что-то сродни дикому зверю, а глаза ледяные, что ни взгляд бросит – мороз по коже. Хотя многие женщины находили его весьма привлекательным и вились вокруг, как мухи над павшей лошадью. Да только они не знали того, что сумела выведать я. Не знали, какие слухи стелились тенью за Белоголовым королём, разносимые его недругами, о том, сколько юных красавиц – служанок и рабынь, согревавших его постель, – пропадали без следа, так что их больше никогда не видели в стенах его усадьбы, да и вообще нигде. О том, от чего жена его умерла в расцвете лет. О том, почему юная дочь его почти не покидает отцовских покоев, да о том, почему Белоголовый не ищет ей женихов, хоть срок для того давно уже подошёл.