Книга Сказка – ложь…, страница 72 – Евгения Липницкая

Вот какой человек теперь набивался мне в ухажёры!

Неудивительно, что именно он единственный среди прочих решился напрямую объявить о своих намерениях, за что, конечно, получил от меня суровую отповедь. Но Гуртевир и после этого не отступился. Пуще прежнего мне проходу не давал! Я пригрозила пожаловаться аббату. Но Белоголовый на то лишь плюнул на пол: веры покойного моего мужа он не разделял и служителей его бога не чтил. Тогда я рассердилась да пообещала рассказать всё родственникам, мол, поглядим, как им такое понравится – тело их брата и его друга едва остыть успело, а он уже подбивает клинья к его брюхатой вдове!

Гуртевир в ответ обозвал меня поганой сукой, заморской потаскухой и ещё парочкой словечек, кои я даже повторять не возьмусь, однако же оставил в покое, чего я, собственно, и добивалась. Эх, знала бы я тогда, чем всё обернётся, приберегла бы и для него какое-нибудь яблочко, пусть не волшебное, зато верное… Ну да поздно уже сокрушаться!

Оставил, значит, меня этот тип в покое, а я, дура, и расслабилась. Решила, отступился. Да как бы не так! Он, как змея, затаил злобу! Стал выведывать моё слабое место да выжидать удобного момента, чтобы ловчей ужалить.

Скоро вспомнил Белоголовый, что у покойного Тибиона имелась, кроме строптивой жены, ещё и красавица-дочь, которую он, впрочем, не видал с младенчества. Одна незадача: девчонка без вести пропала уж несколько лун тому назад, с тех пор никто её не видал, никто не знал, что с ней, и все в замке давно признали её погибшей, справедливо рассудив, что юнице вряд ли по силам долго продержаться невредимой в одиночку вдали от дома. Однако враг мой такими соображениями не удовлетворился. Уж не знаю, что ему удалось разнюхать, только решил Белоголовый во что бы то ни стало найти девчонку, живую или мёртвую.

Когда волшебное Зеркало поведало мне об этих его планах, я только рассмеялась! С падчерицей к тому времени было кончено, это я знала точно. Видела всё в том же Зеркале, как убивались, найдя неподвижное тело, уродцы-рудокопы, как три ночи и три дня, не смыкая глаз, силились они возвратить её к жизни, как оплакивали тщетность своих бесплодных попыток и как в конце концов сдались. Но вместо того, чтобы предать тело обожаемой гостьи земле, соорудили для неё на самой вершине громадной горы роскошный саркофаг из чистейшего горного хрусталя. Там она и лежала. Холодная и безжизненная, как камень, в который была отныне заключена.

Белоголовый, конечно, этого знать никак не мог, зато мог попытаться притащить в замок любую похожую на неё девицу, дабы выдать ту за дочь друга да очернить меня в глазах деверей. Но уж такой ход я бы сумела разоблачить, так что рассудила, мол, волноваться тут не о чем.

Скоро я вовсе позабыла о коварном соседе, поглощённая заботами о будущем малыше да удобстве гостей, так что и Зеркало своё совсем забросила. А зря! Не будь я тогда столь наивна, кто знает, может, не выпрашивала бы сейчас кружку эля по тавернам.

Ох, разбередила я старые раны, вот и придётся теперь самой же мучиться! Видать, снова ждёт меня ночь без сна. Нет, милый, что ты, я не плачу вовсе… Дым из очага в глаз попал, всего-то… И не нужно меня утешать, я в полном порядке! Тверда, как скала…

Что? Это мне? Целый кувшин? Ну что ты за славный малый! Пусть пошлют тебе боги за твою доброту жизнь, полную радости! Э, да тут не эль, а доброе пиво! Как же мне тебя благодарить, дружок? А хочешь, погадаю тебе по руке? Давай сюда ладонь!