Книга Предание о лисьих следах, страница 150 – Александра Рау

Как только Эвеард включился в придворную жизнь, люди зашептались уже об ином – о разгладившихся морщинах и огне в пепле серых глаз. Правитель Греи действительно помолодел как внешне, так и внутренне; стал веселее, разговорчивее, активнее. Одним ранним утром я даже встретился с ним в тренировочном зале, и мое удивление разделили абсолютно все присутствовавшие. Король обнял Кидо, шепнув ему что-то вроде «ты молодец, сынок», и тот едва смог сдержать эмоции. Даже всегда строгий и сухой Аштон толкнул меня локтем, изумленно таращась на отца с сыном, пусть так и не смог ничего вымолвить.

Почти повсюду Минерва ходила следом за королем. Будто дитя, от скуки достающее родителя, она не отходила ни на шаг, без устали бросая в него колкие фразы; ее тон был приказным, тяжелым – другие от его звука падали ниц и клялись в вечной верности, – но Эвеард игнорировал все капризы недовольной дочурки. Члены совета вторили ей, донимая вопросами, почему на заседании отсутствует принцесса, и король вновь и вновь отвечал, что для этого попросту нет причин. Он поручил Минерве помочь королеве в организации предстоящей свадьбы, и ее полный ярости крик в тот же миг услышали на всех этажах.

Я изображал искреннее недоумение, обсуждая со знатью перемены, столь внезапно произошедшие с королем. В первые дни никто не давал им положительной оценки: резкие изменения настораживают, заставляя задуматься о стороннем вмешательстве в дела короны. Подозрения большинства падали на новоприбывшего Рагну, что заставляло его хмуриться; воздух вокруг него в эти моменты будто бы сгущался. Я заметил, наконец, изменения и в нем; о них тоже говорили многие. Его глаза.

Когда колдун был спокоен и дружелюбен, они – светло-голубые, яркие на фоне загорелой кожи; многие из последних десятилетий, по слухам, он провел на юге. Когда до его ушей доносились сплетни о причастности «седовласого» к «неразберихе в замке», радужка глаз тут же заливалась янтарными оттенками. Пока что я знал лишь две эти ипостаси, но был уверен, что существовали и другие.

Несмотря на настороженное отношение, каждый шаг Рагны сопровождался компанией дам разных положений и возрастов. Мягкие черты юного лица в сочетании с высоким, худощавым, но обладающим кошачьей грацией телом привлекали женщин и без применения особых чар. Они просили его о личных встречах без лишних глаз, о зельях, о гаданиях – что особенно его оскорбляло, – но их общество ничуть его не интересовало. Лишь изредка он тешил самолюбие юной Элоди, исполняя для нее небольшие фокусы; впрочем, и этот жест выглядел вымученным. Его интересовали беседы – беседы обо всем на свете, – будто он много лет провел в тюремной камере, мучаясь в одиночестве и безмолвии, и теперь наверстывал упущенное. Эту его потребность с лихвой удовлетворяла Минерва, с которой он проводил большую часть свободного времени, заставляя прочих дам разочарованно вздыхать. Советник Лэндон – со встречи в покоях капитана старательно меня избегавший – часто составлял им компанию.

Спустя некоторое время к поведению короля привыкли, и плюсы от изменений стали очевидны. Магия Минервы на фоне этого будто ослабла: либо она не пыталась вновь управлять разумом отца, либо Эвлон заметно усложнил этот процесс. Весь королевский совет вновь подчинялся только законной власти, хоть одержимость принцессой и не исчезла, а лишь покинула зал переговоров. Как и Лэндон, теперь часто пропускающий собрания и получающий заметно меньше королевского внимания. Все встало на свои места: Эвеард будто вспомнил о родственной связи с Кидо, и все тепло его отцовского взгляда теперь направлялось к капитану, а не к советнику. Первый все еще не научился принимать отцовскую любовь; второй же быстро привык быть в немилости.