Книга Предание о лисьих следах, страница 152 – Александра Рау

То, что мой отец однажды обращался к подобному магу, совсем его не красило; магия крови, хоть и негласно, была запрещена в большинстве известных нам королевств. Она позволяла узнать о человеке столь многое и столь многое с ним сделать, что и цену запрашивала соответствующую; я старался не размышлять, чего отцу стоило признание Кидо наследником короля. Немногие решались следовать кровавому пути, но те, что ступали на него однажды, уже не могли с него сойти. А отказаться от власти, что уже вкусил, – все равно что отказаться дышать.

Минерву утомило ожидание разрешения молчаливого конфликта.

– Хорошего дня, Териат, – бросила принцесса. – Будьте аккуратны в саду – розы в это время года страшно агрессивны.

В следующий раз я увидел их тем же днем на ужине. Ариадна действительно появилась в столовой – но лишь на минуту, чтобы перекинуться парой слов с Лианной, вероятно, принимавшей участие в ее лечении. Платье принцессы было простым и мятым – полагаю, в нем она последние дни лежала в постели, – волосы растрепаны, взгляд источал усталость. Я ощутил почти физическую нужду прижать ее к груди, забрать все недуги себе, чтобы вновь увидеть ее сияющей и улыбающейся, но в сердце кольнуло: я не видел ее такой мучительно давно. Она перестала выходить в город, где так любила бывать раньше, и проводила столько времени в компании ненавистных ей людей, что сама едва ли помнила звук своего смеха. Зато его помнил я – звонкий, искренний, заразительный, – и отдал бы все, чтобы услышать его вновь.

Неприятно признавать, но к обществу ненавистных лисице людей я привык и прикипел. В каком-то смысле мне нравилась их предсказуемость: я знал, что сэр Фалкирк сметет все блюда со своей половины стола в первые десять минут приема, а мадам Ботрайд осуждающе на него взглянет; знал, что милая Элоди попросит рассказать ей историю о странствиях, а ее старшая сестра будет флиртовать с кузеном принца Ханта; знал, в конце концов, что Минерва будет с презрением смотреть на непокорного отца, а король Дамиан вновь упрекнет сына в какой-нибудь мелочи. Их стабильность позволяла мне считать, что у меня все еще было время для хитростей и маневров, было время, чтобы придумать план по решению проблемы, из-за которой я оказался в замке. Проблемы, которую я по-прежнему затруднялся сформулировать, не понимая, что, кроме праздной жизни, я должен был познать за месяцы жизни в замке. Их стабильность оправдывала мою затянувшуюся слежку.

Глубокой ночью я тренировался в дальней части сада, что за последние недели стала мне родней покоев. Соловьи тихонько переговаривались на деревьях, будто обсуждая – а порой и осуждая – каждый мой выпад. Двигаться я стал лучше: увереннее, проворнее, точнее. Но особой связи с куском металла так и не почувствовал; тисовый лук все равно был мне ближе прочего оружия.

Когда небо на горизонте стало светлеть от первых лучей солнца, уши заложило от оглушающего звука. Несколько секунд я приходил в себя, отыскивая источник, пока, наконец, не понял: звенел колокол на вершине башни Заката. В ответ на пробежавшую на задворках разума мысль сам воздух будто бы переменился. Я тут же сорвался с места.

Бежал изо всех сил, мысленно проклиная себя за то, что зашел так далеко; сегодня я не пользовался магией, и прятаться не было нужды. Магия трепетала, реагируя на небывалое возбуждение разума, а ноги несли так, будто я скакал верхом, и лишь ускорились, завидев вход в замок. Я не успел отворить их сам; тяжелые деревянные двери распахнулись, будто весили не больше птичьего пера, и из-за них выбежала лисица.