Книга Царевна-лягушка для герпетолога, страница 171 – Оксана Токарева

— Я могу остановить пламя и направить его в другую сторону! — сообщила я уверенно.

— Да ты с ума сошла, — в один голос принялись отговаривать меня Иван и Лева.

— Али я не русская женщина? — усмехнулась я, полностью обратившись, сделала круг над крышей, сбивая пламя и загоняя его внутрь подальше от верхушек леса, а потом спустилась вниз.

Лева глянул на меня с восхищением, явно жалея, что в нынешнем облике не может обнять. А потом достал хомус и еще одну бутылку минералки.

— Хочешь вызвать дождь? — спросил его Михаил Валерьевич.

— На это у меня, боюсь, уже не хватит сил, — покачал головой Лева. — Постараюсь очистить внутри воздух, а там как получится.

— Я тебе помогу, — улыбнулся ему отец, вытаскивая мою свирель.

— Я тоже иду с вами, — засобирался Андрей Васильевич. — Там моя дочь, и я хорошо знаю дом.

Михаил Валерьевич покачал головой.

— Тебе лучше остаться. Встретишь Боровикова с группой, расскажешь про похищение и поджог.

Вместе с Иваном и Левой они поднялись на крыльцо и выбили дверь, готовые в случае, если попавший внутрь воздух вызовет взрывной выброс огня и раскаленного газа, поставить щит.

Но взрыва не произошло. Разгоревшийся с притоком кислорода огонь моей волей отправился пожирать бильярдную и обитый дубовыми панелями кабинет, оставив в холле только густую дымовую завесу. Я разогнала и ее, устремившись в сторону лестницы, ведущей в подвал. Мои спутники, накрытые созданным Левой наподобие колокола батискафа защитным колпаком, двинулись следом.

Хотя дом выглядел обычным охотничьим шале или даже шато, украшенным трофеями, вроде тех, в которых мы с ансамблем несколько раз выступали, от него исходила темная аура. Стоявшие вдоль лестницы и в парадном зале чучела животных продолжали мучиться в не-жизни, как и их собратья, которых Константин Щаславович вызвал из Нави, и, направляя на них пламя Верхнего мира, я их освобождала.

В подвале я вернула человеческий облик. Сюда огонь и в самом деле еще не добрался. Хотя, как буду выводить моих спутников обратно, не очень представляла. Отовсюду валил густой дым, а стены дрожали, готовые в любой момент рухнуть, и с этим я уже ничего не могла поделать. Хорошо еще заклинание Левы не давало нам задохнуться, хотя я тоже не знала, на сколько хватит его сил.

Замок, запиравший морозилку, поддался лишь мечу-кладенцу, и повеявший оттуда холод нас поначалу обжег. Я подумала о том, что в таком месте можно замерзнуть насмерть безо всяких заклятий. Словно не ведая о бушующем наверху пожаре, зачарованный лед и не думал таять.

— Василиса! — бросился вперед Иван, увидев застывшую посреди комнаты ледяную статую.

На покрытом инеем лице бедной подруги сквозь жуткую гримасу страдания проступала ее прощальная улыбка. Правая рука, которой она открывала засов от моей клетки, вздымалась с растопыренными пальцами в жесте отчаяния и боли.

У Ивана дрожали руки. Он вообще держался одной силой воли. Следуя указаниям Левы и Михаила Валерьевича, он сначала провел перстнем надо лбом, возле ноздрей и рта Василисы, а потом взял многострадальную руку и надел кольцо на палец.

Готова поклясться, что я услышала треск. Или это все-таки рушился, грозя нас замуровать, проклятый дом. Но это пока не имело значения. Рука Василисы дернулась и поникла, из груди вырвался вздох или стон, а через миг она, дрожа всем телом и рефлекторно пытаясь отвести от горла путы, обмякла в руках неловко подхватившего ее Ивана.