Книга К морю Хвалисскому, страница 161 – Оксана Токарева

Даже Белен отряхнул с себя лень, перетянул свой ушистый-пушистый живот и в борьбе на поясах одолел Кегенова Бахытжана. Как саркастически отметил Твердята: «Жиром задавил!»

Сам неунывающий балагур и его товарищи Путша и Талец проявили немалую ловкость в обращении с топором и мечом, а Тороп, неожиданно для всех, оказался первым среди сверстников в самой что ни на есть степной забаве: стрельбе по мишени на полном скаку, обойдя даже первенца хана Камчибека, невежу Улана. Лошадиная спина на поверку оказалась не более неустойчивой, чем верткая лодчонка на порогах и перекатах. А уж с нее мерянин добыл столько всякого зверя – пальцев на руках и ногах десяти человек не хватит сосчитать.

Похвастаться удалью сумел и отважный путешественник Анастасий. Развлекавшиеся охотой егеты незадолго до праздника захватили живьем матерого черного тура, огромного и косматого, точно поросшая мхом гора. Со временем его собирались подпустить к коровам, дабы улучшить местную породу. А нынче, пока он был дик и свиреп, молодежь испытывала терпение исполина, проскальзывая в двух шагах от страшных двухаршинных рогов.

Озорники обычно успевали выскочить из загона до того, как бык их настигнет. Однакобесконечно это продолжаться не могло, и во время какого-то неудачного броска один из внуков Кегена, двенадцатилетний Колчко оказался поддет на рога. Тур решил выместить на нем все свои обиды, и парень неминуемо бы погиб, прежде, чем кто-либо сумел прийти ему на помощь. Но в это время из-за изгороди на спину рассвирепевшего животного, в невероятном прыжке перелетев через смертоносные рога, сиганул Анастасий.

От неожиданности бык забыл про мальчишку и заметался, как полоумный, по всему загону, пытаясь сбросить нежданную ношу. Но отделаться от ромея оказалось не так-то просто. Спрыгнув на землю, юноша вновь привлек внимание быка громким криком, и когда тур вновь помчался к нему, тщась поддеть на рога, повторил прыжок. Глядя, как стремительно и мощно отталкиваются от земли длинные мускулистые ноги молодого ромея, как красиво поворачивается в полете его поджарое, прекрасно тренированное тело, Тороп подумал, что, пожалуй, бывший хазарский пленник не так-то прост. И те удивительные качества, которые он обнаружил сегодня, кое-кто разглядел, похоже, давно.

Убедившись, что отделавшийся легким испугом и парой синяков Колчко в безопасности, Анастасий еще немного поиграл с быком, а затем пожелал ему более приятного времяпрепровождения и не спеша, покинул загон.

– У тебя что, пружины на ногах? – поинтересовался дядька Нежиловец, едва только юноша присоединился к своим друзьям. – Где это ты так поднаторел?

– Небось, скоморохи научили, пока с ними по разным дорогам шлялся! – негромко заметил Белен, недолюбливавший лекаря за его дружбу с Лютобором и Торопом, а пуще того – за не совсем безответное увлечение боярышней.

– Моя мать принадлежала к древнему роду наследников Миноса, – пояснил Анастасий, переводя дыхание. – А для них эта игра, называемая тавромахией, в древние времена считалось священной!

От Торопа не укрылось, что при этих словах по лицу Муравы, до того с явным восхищением взиравшей на пригожего удальца, пробежало облачко озабоченности. Критян древнего минойского племени, помнящих свое родство, на всей земле оставалось не более сотни, и к их числу принадлежала ее мать.