Книга К морю Хвалисскому, страница 164 – Оксана Токарева

Улан, впрочем, заставил своих болельщиков поволноваться. Первые несколько кругов он неизменношел третьим или даже четвертым, придерживая рвущегося вперед разгоряченного Бурыла и пропуская своих более нетерпеливых сверстников. Но зато, когда настало время последнего рывка, а у простодушных торопыг, гнавших своих коней на пределе возможностей, уже не осталось ни сил, ни воли, хитрец отпустил поводья, и его конь понесся так, что со стороны показалось, будто у него, словно у легендарного тулпара, выросли крылья.

Старый Кеген лично вручил награду юному герою, а своему внуку Колчко, который сначала вырвался вперед, а в итоге пришел лишь четвертым, попенял на безрассудство:

– Побеждает не самый быстрый, а самый дальновидный! – сказал он.

– Не тужи, владыка! – успокоил старика хан Камчибек. – У тебя растет сын. Пройдет десять лет, и победителем этой скачки станет уже он.

– Я это уже вряд ли увижу, – печально улыбнулся старый хан. – Разве только, подобно деду Коркуду, расстелю на водах Итиля ковер и стану играть на домбре, чтобы костлявую обмануть!

Пока Улан любовался наградой, роскошной, совсем как у взрослых, украшенной серебром и эмалями упряжью, великие и малые ханы поздравляли его отца. В числе прочих со словами приветствия подошел и великий Куря.

– Неплохую смену вырастил ты, Органа-ветер! – любезно улыбнулся он. – Такого удальца можно хоть завтра отправлять в поход!

– Придержи поводья, сын Церена, – усмехнулся хан Камчибек. – Вот минет Бурылу шесть лет, тогда и можно будет говорить о каких-нибудь походах!

На лице хана Кури появилась озабоченность:

– Очень жаль, очень жаль! – зацокал он языком. – Юному егету, небось, не терпится стать героем. И случай вскорости может представиться такой, что грех упустить.

– Какой такой случай? – приподнял бровь его собеседник.

– Ну как же, говорят, ты с Приемышем на пару большое войско собираешь. Весь той об этом гудит!

Тороп отметил, что при этих словах по лицу наставника пробежало облачко досады. Похоже, кто-то из его собеседников обладал чересчур длинным языком, или дело не обошлось без шептуна-соглядатая.

Хан Куря, меж тем, как ни в чем не бывало продолжал:

– Я вот о чем хотел тебя, сын Ветра, спросить. Если ты собираешь большой поход, может, у тебя и для моих людей местечко найдется? Или добычей делиться жалко?

– Что добыча, – усмехнулся хан Камчибек. – С тобой, доблестный сын Церена, я бы и славой поделиться не пожалел. Да только, ты же знаешь, – сын Ветра выдержал паузу, чтобы подчеркнуть значительность того, что будет сказано далее, – если я на кого и пойду, то только на хазар. Должок у них есть! Помнишь?

Хану Куре пришлось отвести в сторону взгляд. Все ханы знали, что пять лет назад он предпочел запятнать свое имя обвинением в трусости, дабы оставить за собой сытное, вольготное жилье и влиятельных друзей. Нынче времена изменились, следовало искать новых друзей, и потому можно было пойти на очередное предательство.

– Да разве я хазарам друг? – притворно удивился хан. – Соседи они мои ближайшие. («Мзду небольшую платят», – подумал про себя Тороп) А так никакой дружбы между нами нет!

– И ты пойдешь на них походом?

– А почему не пойти? Особенно если ты, хан Органа, позовешь! Мы, чай, с тобой того и гляди породнимся! Твой младший-то брат, Аян, смотрю, жить не может без моей Гюлимкан, и в гости нас с ней зазвал, и нынче ни на шаг не отходит. Похоже, дело к свадебному тою идет!