Книга К морю Хвалисскому, страница 168 – Оксана Токарева

Зрители завопили от возмущения. Этот прием, великолепный для боя или погони, здесь, на дружеском ристалище, выглядел явно неуместным. Громче всех орал Белен. Войдя во вкус после победы Улана, он поставил на Аяна и Кары почти весь выигрыш.

Прочие новгородцы и люди из рода Органа лишь молча цепенели, вытирая со лбов холодный пот: выбитый из седла неизбежно попадал под копыта коней дышащих в спину остальных участников.

– Ох, зря я сказал про переломанные ноги, – горестно прошептал, поворачиваясь к названному брату, Камчибек.

Русс, ничего не говоря, достал нож и быстро сделал на руке несколько надрезов, обильно кропя землю кровью и прося милости у богов.

Принял ли кровавую жертву Перун Свентовит, услышали ли мольбы новгородцев и воинов Ветра святой Георгий и Тенгри хан, однако, в этот момент Аян, обхватив плотнее коленями бока Кары, выбросил вперед одну руку, взяв шею соперника в железные тиски, другой силясь освободиться. Теперь всадники, если бы и упали, то только вместе.

Сцепленные живой упряжью кони грызли и лягали друг друга, и потому мчались вперед уже не так стремительно, пропуская вперед одного противника за другим. Их седоки молча боролись, не замечая ничего вокруг, и ни один не мог взять верх.

Наконец, Аяну удалось сбросить непрошеное ярмо, и в этом ему помогло то, что ради праздника он облачился в новый халат из расписного византийского шелка. Юноша выскользнул из своего одеяния, оставив большую его часть в руках соперника, а затем нанес сокрушительный удар в челюсть. Следующим движением младший сын Тобохана сгреб противника за шкирку и выкинул из седла, отбросив далеко за пределы поля.

Теперь следовало исправлять то, что наделала безумная ревность, помутившая разум Моходохеу. До конца скачки, которую теперь возглавляла покинувшая схлестнувшихся из-за нее батыров княжна, оставалось еще два круга, и могучему Кары, отброшенномув хвост табуна, следовало, в самом деле, отрастить крылья на боках, чтобы прийти хотя бы вторым.

И Аянов любимец сделал невозможное. Желал ли он поквитаться со злобным Тарланом, который, освободившись от своей ноши, быстро нагонял табун. Хотел ли вновь насладиться близостью красавицы Айи или просто не мог обмануть надежд людей, которые его взрастили, которые в долгие морозные зимы, когда степь завалена снегом, кормили его вкусным, душистым сеном, которые лечили раны, полученные им в битвах и стычках с соперниками.

Участникам гонки показалось, верно, что мимо них пронесся черный смерч или пущенный из метательного орудия обломок гранитной стены. Какому другому коню этот отчаянный рывок стоил бы разорванных легких и вылетевшего из груди сердца, у Кары же только дымились тяжело вздымавшиеся бока, да срывалась клочьями с морды белая пена.

Волю к победе благородному животному сообщал его ездок. После стычки с Моходо ханом и этого чудовищного броска молодой Органа держался в седле только силой воли. Покрытый пылью с головы до ног, в растерзанном одеянии, с запекшимися губами и мокнущим кровавым следом от камчи на спине, хан Аян мало походил на того пригожего, жизнерадостного юношу, который, выникнув из балки, шутя одолел Гудмундов хирд.

Но вот скакуны вступили на последний круг, и стало ясно, что Аяну, даже если он до смерти загонит своего скакуна, чего он делать совсем не хотел, все равно не поспеть. Расстояние между Кары и оторвавшейся далеко от прочих скакунов Айей оставалось по-прежнему значительным, и сократить его не представлялось возможным, ибо впереди уже маячил конец круга, и великий Кеген раскладывал дары.