Книга К морю Хвалисскому, страница 179 – Оксана Токарева

– Завтра можно приступить.

Молодой Органа ничего не ответил, но на его лице появилось смешанное выражение ужаса и решимости его побороть, какое бывает присуще только очень храбрым людям при встрече с неизвестным.

В эту ночь почти никто не спал. С вечера Анастасий с Муравой еще раз выслушали сердце и легкие Гюльаим, осмотрели ее глаза, а затем, наказав ей не принимать никакую пищу и побеседовав с ее родичами, остаток ночи провели в благоговейном бдении перед опоясанным золотым сиянием ликом своего Бога. Тороп подумал, что премудрые лекари ведут себя в точности как юные отроки накануне дня, открывающие долгие и суровые обряды посвящения.

Приготовления начались вскоре после того, как белоснежный огненногривый конь тресветлого Хорса начал свое величественное шествие по лазурному мосту небосклона. Горячее дыхание зноя еще не сошло на землю, веял легкий ветерок, принося с реки прохладу, выпавшая в степи роса, прибила к земле вездесущую пыль. Наполненный успокаивающими ароматами цветущего шалфея, тимьяна и мяты воздух был так прозрачен, что внимательный глаз мог без труда разглядеть каждое перышко пестрой изнанки крыльев парящего в вышине стрепета или пересчитать сусликов, караулящих свои норки на другом берегу Итиля.

Впрочем, среди обитателей вежи Органа занимать себя подобными пустяками могли, разве что, отошедшие со стадом далеко в степь пастухи. Всех же прочих, не исключая еще не совсем выживших из ума стариков и более ли менее разумных детей, в это утро интересовали вопросы куда более важные. Все понимали, что в руках молодого ромейского лекаря находится сейчас не только судьба Гюльаим, но и будущее всего племени.

Понимал это и сам ромей. Перечитав еще раз затертый до дыр, ломкий от времени свиток Галена и перекрестив перед иконой лоб, чтобы в голове все лучше улеглось, он долго отмывал руки в проточной воде, тер их речным песком, а потом полоскал в настое семи трав.

Мурава тем временем готовила из кошачьей дремы, красавки и еще каких-то трав снадобье, которое должно было расширить зрачки Гюльаим и вместе с тем притупить боль. Тороп подбрасывал хворост в очаг, на котором в небольшом медномкотелке под плотной крышкой кипели в воде нужные для лечьбы инструменты, Воавр раскладывала чистое полотно.

Анастасий и его помощники почти закончили приготовления, когда до их слуха донеслись какие-то странные звуки. Множество женских голосов, слившись в единстве, вели незнакомую заунывную мелодию, по строю напоминающую не то заговор, не то молебную песнь.

Возле высокого жесткого ложа, которое специально для ханской невесты соорудили мастеровитые новгородцы, собрались все девушки и молодые женщины рода. Убранные точно на той, сверкающие рассыпным серебром монист, яркими одеждами из крашеной шерсти и привозного шелка, напоминающие гирлянду из пестрых степных цветов, они сидели в два ряда друг напротив друга и пропевали поочередно строфу за строфой, не умолкая ни на миг.

– Это лечебный обряд бедик, – в ответ на вопрос Анастасия пояснила госпожа Парсбит. – Наше племя не так давно переселилось в здешние края, и потому злые дэвы здешних мест все еще сердиты на нас. Но ты не бойся! Туда, где звучат человеческие голоса, призывающие на помощь светлых Тенгу и духов предков, им непросто пробраться. К тому же, мои сыновья позаботились о выкупе, которые дэвы обычно требуют, как только проливается чья-нибудь кровь!