Книга К морю Хвалисскому, страница 245 – Оксана Токарева

Ох, не зря он все-таки нынче возгрезил о ворожбе, неспроста задумался о вещих берегинях! Видал он в своей жизни девок, водивших дружбу с матушкой-рекой. Встречались и такие, которые в борьбе с быстрым течением вступали с парнями в спор. И все же в хрупкой фигурке, скользившей по глади широкого Итиля, было что-то такое, от чего мигом вспоминались все рассказы о плясках у заветных ручьев, и о полетах на белых лебяжьих крыльях, и о покорных девичьей воле дождевых облаках.

Поскольку над водой виднелась только изящная головка с закрученной в узел косой да изредка мелькали тонкие руки, Тороп не мог до конца поручиться, что там смутно белеет в зеленоватой мгле: тонкая льняная сорочка, атласная девичья кожа или серебристая чешуя. Впрочем, нет. В том месте, где девица ступила на берег, Тороп позже разглядел на мокром песке отпечаток маленькой, узкой ступни.

В Муравином узелке сыскалось все необходимое: и сухая сорочка, и клетчатая понева, и поясок, и даже частый костяной гребень. Хотяивовые заросли служили добрым убежищем от нескромных любопытных глаз, Тороп на всякий случай встал на карауле: любой прохожий за ротозейство поплатился бы купанием в реке.

Прикинув расстояние до подворья, находившегося, к тому же, на другом берегу, вспомнив про кипучий омут под окном, мерянин только в затылке почесал:

— Да как же ты сумела, хозяюшка?! Такой путь по воде не каждому из воинов по силам!

— Так по течению же! — отжимая косу, как о чем-то пустяшном отозвалась боярышня.

Она на какое-то время замолчала, сосредоточенно распутывая гребнем завитые пряди, потом, выйдя из укрытия, продолжила другим тоном:

— Батюшка, пока жив был, — голос ее дрогнул, — почти каждую ночь во время его с дядькой Нежиловцем стражи позволял мне в реке поплескаться, поплавать. Говорил, в прежние годы так делала мать. Белен ни о чем не догадывался, и я решила, стоит попытаться. Ты же знаешь, Торопушка, — добавила она совсем тихо и тонко, — мне теперь, что к хазарам, что в реку, все одно! Братца Белена только радовать лишний раз не хотелось.

Девица повернулась к Торопу, и из ее синих глаз на него глянула бездна. Пламя погасло, остался только горький пепел, который черный вихрь уносил туда, где оставалась одна пустота. По сути она уже не жила, вернее, жила по привычке, ради тех, перед кем все еще ощущала себя в ответе. Долго ли так можно протянуть, да и можно ли такое существование назвать жизнью?

Тороп подумал, что Мурава, не задумываясь, променяла бы этот мир на иной, кабы надеялась свидеться там с Лютобором. Но они молились разным богам, и их разделяла преграда, более непреодолимая, чем даже смерть.

— Пойдем, хозяюшка! — жалобно попросил Тороп. — Нам еще через весь город как-то надо пройти.

Хотя им удалось провести Белена и Булан бея, их положение оставалось зыбким. Один неверный шаг, и свобода, поманившая беглецов своим крылом, могла обернуться черным саваном жестокой неволи.

Понимая, что Белен, навряд ли поверив в гибель сестры в водах реки, уже снарядил погоню, Тороп решил по возможности уничтожить следы пребывания на берегу, а затем добраться до храма окольными путями, узкими и малолюдными улицами. Первое сыну охотника удалось без труда. Даже самый внимательный взор и нюх не обнаружил бы в этой части береганедавнего присутствия людей. Что же до второго, то оказалось, малолюдных улиц в Итиле сегодня не существует.