Книга К морю Хвалисскому, страница 246 – Оксана Токарева

Весь город от мала до велика спешил к площади полюбоваться на казнь. Дома остались только расслабленные и немощные. Тороп прилагал неимоверные усилия, пытаясь выбраться и вытащить боярышню из запрудившей улицы толпы. Однако людской круговорот закружил их, подхватил и понес вперед по грязным, кривым улочкам мимо глухих саманных заборов, сточных канав прямо к площади перед царским дворцом.

Хотя площадь была запружена народом, мощный поток, в который они ненароком угодили, шибко разбежавшись на одной из боковых улиц, выплеснул их прямо на щиты эль арсиев, стоявших в оцеплении подле высокого, грубо сколоченного помоста. И в самое время. Очутившиеся рядом горожане не успели еще отдышаться и ощупать слегка помятые бока, как над толпой пронеслось разноголосое эхо, означавшее, что стража и палачи ведут осужденного.

До этого мгновения в Тороповом сердце тлела слабая надежда, что отец Артемий и новгородцы что-то неверно поняли и казнить будут кого-нибудь другого (чай, хазары всех выходцев из северных и западных земель руссами называют). Однако единственного взгляда на приговоренного, опутанного стальными оковами и сопровождаемого свирепой стражей, достало, чтобы она улетучилась.

Проведи мерянин на одной скамье с Лютобором меньше времени, он вряд ли сумел бы его узнать. Одежда наставника превратилась в лохмотья, и такими же ошметками и кровавыми клоками свисали с тела местами кожа и живое мясо. Следы каленого железа перемежались с полосами, оставленными плетью, не менее многочисленными отметинами от сабельных ударов и гноящимися стреляными ранами. На левой половине лица, лопаясь водяным пузырями, расплывался обширный ожог, затрагивавший веко и бровь, а на правом плече, сочась кровью, окрашиваясь багровыми сгустками, пламенело соколиное знамя. Палачи начертили его острым ножом, а затем содрали по живому кожу.

Торопу вспомнилась ночь, проведенная в клети возле булгарской мескиты, песня про древнего вождя Буса и зарок, который дал наставник богам. Боги даровали ему удачу и теперь требовали расплаты. Его уже дважды распяли: сначала на дыбе, потом на раскаленной жаровне. И вот теперь его ждал позорный деревянный конь, которому не терпелосьиспить его кровь.

А и кому нужны такие боги, только и знающие, как получать мзду! Тороп подумал о единственном Боге, который ничего не требовал, кроме искренней любви. «Ты, прошедший через распятие, хотя могущество Твое безгранично! Ты, воскресивший Лазаря и даровавший разбойнику благоразумному место в Царствии Твоем! Не оставь своим покровом, защити, помоги! Услышь мя, и я отрекусь от веры отцов и стану восхвалять лишь одно имя Твое, славное и ныне, и присно, и во веки веков!»

Тороп бросил взгляд на Мураву, поглядеть, какую молитву творит она, и дыхание в нем прервалось… Девушки рядом не оказалось! В смятении мерянин обшаривал взглядом толпу, не в силах нигде ее обнаружить. Мысли в голове путались в бесформенный клубок, словно змеи в яме…

Тем временем процессия медленно продвигалась к своей страшной цели. Наставник поднимался на помост. Хотя он двигался только чудовищным напряжением своей несгибаемой воли, не позволявшей ему даже в последний час проявлять перед ненавистными хазарами слабость, было видно, что палачи и конвой его боятся. Не спуская глаз с приговоренного, они, тем не менее, шагали чуть поодаль, держа наготове оружие.