Онлайн книга «К морю Хвалисскому»
|
Мурава с верным ножом в руке склонилась над носилками, пытаясь заслонить своим телом возлюбленного. Мерянин застыл рядом с луком наизготовку. Его не сразу убьют. На два взмаха ножом Мураве времени хватит, а в ее решимости он не сомневался. — Стреляй, Торопушка, не медли! — услышал он прерывающийся от волнения голос девушки. — Господь не осудит! Рядом с Булан беем встал Белен. Как же без него! Прихвостень хазарский, перевертыш поганый, о родстве забывший! Заплывшие жиром глаза злобно прищурены, второй подбородок и брюхо трясутся от ненависти и возмущения: — Сестрица, змеюка! Законы каганата никак попирать вздумала?! Ну, ничего, мужнина плетка тебя вразумит! Батюшки теперь нету! Кто за тебя, беспутную, заступится? Тать лесной? Лягушонок Драный? Или, быть может, твой крестовый брат? — Нет! Ее родной брат! — четко и ясно произнес голос Анастасия, и критянин собственной персоной шагнул в полосу света. Вслед за ним показались новгородцы с обеих ладей и воины из рода Щуки. — Ты знала меня под именем Анастасий, сестра, — продолжал юноша, — но им меня вторично по незнанию крестил дед, когда нашел несмышленым младенцем у чужих людей на берегу Золотого Рога. Мое нареченное имя — Феофан! Моим отцом был Дмитрий Критянин, матерью — Ксения, ставшая потом боярыней новгородской. Ты молилась о моем здравии,сестра, и я пришел, чтобы тебя защитить! — Теперь она будет молиться об упокоении твоей души! Лицо Булан бея превратилось в волчий оскал, в смуглой сухой руке чешуей гадюки сверкнул нож… Но недаром Тороп держал наготове добрый степной лук. Без дополнительного приказа пальцы положили на тетиву черную, каленую на огне стрелу — стрелу мести. Мог ли мерянин промахнуться? Ведь рядом с ним, он этого не видел, но ощущал каждой частичкой своего тела, стояли его отец, и новгородский боярин, и убитые хазарами родичи, и сотни воинов похода вождя Хельги, и боярский брат Тверд. Стрела пропела в ночи оборванную год назад песню смерти, и Булан бей, захлебываясь кровью, упал в земной прах. Это послужило для новгородцев сигналом. Они напали на опешивших эль арсиев. Дрались молча и ожесточенно. Мало кому из людей Булан бея удалось уйти. Что стало с Беленом, не ведал никто. Его не видели ни среди мертвых, ни среди живых. Впрочем, теперь это никого не интересовало. *** Обе ладьи стояли далеко за пределами града, там, где река не перегораживалась на ночь. Дядька Нежиловец мерил шагами палубу снекки. Завидев своих, он грузно, как приземляющийся филин, спрыгнул на берег и устремился им навстречу. По-отечески обнял Мураву, потрепал по вихрастому затылку Торопа да и застыл у носилок, даже не пытаясь вытирать застревающие в долгой бороде медленные слезы. — Хельги! — позвал он негромко и жалобно. — Хельгович! Искаженные болью черты раненого смягчились, веки дрогнули. Лютобор приоткрыл глаза, и взгляд его сделался осмысленным. — Скажи моим братьям, — разобрали стоящие рядом то ли хрип, то ли стон. — Пусть посылают гонцов к Кегену и ханам… Итиль не принял условия шаха… Хорезм на помощь не придет… Свет в его глазах погас, они начали закатываться. — Лютобор! Любимый! Мурава бросилась к суженому, пытаясь удержать готовую безвозвратно истаять жизнь. Вновь разлепив заплывшие щелочки глаз, русс мучительно прищурился, силясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь подступившую обморочную пелену. |