Книга Песни вещих птиц, страница 73 – Валерия Скритуцкая

Вернись. Обернись. Посмотри на нас. Вернись. Обернись. Всё не то, чем кажется. Всё не так, как видится.

Стены пели.

– Дивья? – позвал Лёша, не оборачиваясь. – Ты идёшь со мной?

Он стоял, глядя на дверь, и ждал ответа. Хрустнули сухие суставы – это Чернобог встал со своего трона. Шелест шагов – подошёл к столу. Дзинь! – стукнулись золотые бокалы.

– Дивья! – снова позвал Лёша. – Что ты делаешь?

– Не оборачивайся, – сказала она чужим голосом, будто эхо с глубины колодца. – Иди. Дверь выпустит, туман рассеется. Иди вперёд, ты уже на опушке леса. В следующем доме найдёшь своих сестёр.

– Откуда ты знаешь?

Всё внутри заледенело.

– Это мой дом, – ответила она. – Я в нём хозяйка. Кружево рода всегда хранят двое, ты же сам видел. Он и она.

– Но почему?..

Он сам не знал, о чём именно хотел спросить. Просто не мог поверить, что покинет замок один, без неё. Да и кто – она? Существо за его спиной не из плоти и крови, не Дивья, которую он прижимал к себе. Кажется, ту Дивью он и вовсе выдумал.

– Иди.

Ледяной тон толкнул в спину – и он пошёл.

Дверь распахнулась, он снова оказался в первом зале. Дымка на стенах загустела, больше не складывалась в образы, а стекала вниз, медленно и тягуче. Лёша уже видел такое в тот день, ребёнком. Сейчас он не знал, найдёт ли силы вырваться из ожившего кошмара, но всё-таки шёл, шаг за шагом. Вслед ему лился голос… Нет, эхо её голоса:

– Задача темноты – скрывать, не дать проявиться. В темноте вынашивается жизнь, в темноту она уходит, чтобы родиться вновь. Охранять лесной покой, сгущать ночь, чтобы дать отдых дневному свету, чтобы дать миру замолчать, кануть в небытие и сотвориться заново, – вот моя задача.

Он смог вдохнуть только снаружи. Туман действительно исчез, и воронки над головой не было. Всё вокруг заливал фиолетовый свет. Рыбы монотонно плыли, безразлично моргали и не переживали даже тогда, когда широкая китовая пасть раскрываласьи поглощала их.

– Уху, – раздалось над головой. Сова села на ветку, которая возникла прямо в воздухе. Тут же вокруг Лёши встал густой лес, будто всегда здесь рос. Он манил живым ароматом.

Дивья не соврала – ещё немного, и он встретит Марьяну. Наверняка и остальные сёстры нашли её своими путями. Он сделал шаг. Никто не звал из замка. На душе стало легко, словно разорвались тяжёлые цепи. Он готов был идти прочь, возвращаться в мир живых, снова дышать свежим летним воздухом – но тут вспомнил слова Дивьи.

Ты не вернёшься в дом с петухом. Точнее, вернёшься, но уже не ты.

Она просила не оглядываться. Сама сказала, что ему уже не вернуться, но умоляла уйти, оставить её в самый важный момент. Девчонки! Всегда хотят двух противоположных вещей одновременно, уж он-то их знал. И всё равно послушно ушёл. Неужели поверил в то, что она хочет провести вечность с Чернобогом? Стать его невестой?

Он представил, как Дивья пьёт вино из золотого кубка, как Чернобог берёт её руки в свои, и всё внутри перевернулось. Лёша зажмурился, вдохнул аромат трав, полный жизни. Не к месту вспомнил, что в заднем кармане джинсов так и лежит сложенный вчетверо листок, Надина пропажа. Лёша достал его, развернул, бегло прочитал, почесал лоб и улыбнулся. Он задержался всего на пару минут, чтобы разровнять лист на коленке, согнуть углы, затем посередине, отогнуть края, а потом размахнуться и запустить в сторону леса.