Книга Аутсайдер, страница 14 – Тедди Уэйн

Двигатель взревел, и автомобиль умчался, проехав на красный свет.

– Все хорошо в меру, – продолжал Ричард. – Будь всегда на ступеньку ниже крутых парней и не рвись на пьедестал. Ведь суть жизни не в том, чтобы получить все, что хочешь. А в том, чтобы довольствоваться полученным. Это и есть безопасность.

Все эти годы Конор придерживался взглядов, которые привил ему наставник. Он еще не устроился на работу, но знал, что жизнь – это игра, и у нее, как и у тенниса, есть свои правила. Нужно лишь их соблюдать. «Держать удар и не бить сгоряча». Не сворачивать с пути, который однажды приведет его к победе. Идти до конца. Ради себя и мамы.

Днем во вторник у него состоялась тренировка с Сюзанной Эстабрук, той самой, которая была с Тедом («Тедди»?) Кеннеди за пару дней до трагедии на Чаппакуиддике. Когда они закончили, она извинилась за десяток-другой мячей, отправленных за пределы корта, попросила еще об одном уроке на следующей неделе и ушла не расплатившись.

– Можно чеком, наличными или через венмо[11], как вам удобнее, – вынужденно окликнул ее Конор.

– Ах да, простите! – Сюзанна резко развернулась и театрально прикрыла рот ладонью. – Я совсем-совсем забыла. Даже кошелек не взяла. Можно заплатить сразу за обе встречи в следующий раз?

Она казалась немного рассеянной, а потому наверняка забудет снова, если, конечно, он заранее ей не напомнит. А может, проводить ее до дома и подождать, пока она вынесет деньги? Нет, это уж слишком.

– Хорошо, – ответил Конор как можно более дружелюбным тоном. Теннисный клуб, в котором он подрабатывал, всегда проводил платежи незаметно для клиента, и Конор понимал, что наседать не стоит. Даже получить чек от Дика Гаррисона сразу после тренировки воспринималось – как она там сказала? – моветоном. Только бедняки привыкли к тому, что их вечно преследуют за долги. Оставалось надеяться, что Сюзанна рассчитается с ним не позднее чем через девять дней, иначе он просто не успеет внести очередной платеж по кредитке.

В этот раз Конор взял с собой плавки и полотенце. До тренировки с его новой знакомой оставалась пара часов. Он переоделся в одной из кабинок рядом с «яхт-клубом» и босиком пошел по пирсу к платформе с деревянными перилами и металлической лестницей, ведущей к воде. Внизу, метрах в пятнадцати, покачивался на волнах привязанный к берегу деревянный плот.

Когда Конор сказал владелице бассейна, что пловец из него не очень, он себе даже польстил. Плавать он умел только по-собачьи, а его родители не умели совсем. Шансов улучшить навыки в Йонкерсе у него почти не было, и в определенном возрасте Конор решил, что дело безнадежно. Впрочем, освежиться все равно не помешает.

Ни на платформе, ни в воде никого не было, иначе он отказался бы от своей затеи. Конор никогда не купался в присутствии посторонних. Во время групповых поездок ему не раз приходилось, чтобы избежать насмешек, подолгу стоять на мелководье бассейнов в отелях, делая вид, будто он не хочет мочить все тело. Никто бы не поверил, что Конор О’Тул, студент юридического факультета и звезда тенниса, для которого, казалось, нет ничего невозможного, едва способен держаться на воде.

Он начал осторожно спускаться по ступеням к вздымающимся волнам, чувствуя, как от холодной воды по икрам бегут мурашки: Джон предупреждал, что океан прогреется не раньше середины июля. Наконец он спрыгнул с лестницы и принялся яростно молотить руками по воде – во-первых, чтобы согреться, а во-вторых, потому что по-другому не умел. Он греб по течению параллельно берегу, намереваясь проплыть несколько метров и вернуться, скорее чтобы доказать себе, что он на это способен.