Книга Бессердечный рыцарь. Книга 2, страница 72 – Милена Янг

Сердце Дамиана прихватило. Он больше ничего не помнил, перед глазами потемнело.

– Не хочу, не хочу, уйди из моей головы, – он прижался спиной к стене переулка, пытаясь совладать с собой.

Разумеется, Дамиан регулярно посещал психотерапевта, дядя и об этом позаботился.

Но Гринбергу не под силу было понять: некоторые шрамы просто невозможно излечить. Ни деньгами, ни лаской, ни врачебными установками. Они остаются с тобой навечно. До гроба.

Желудок свело. Он держался за живот, стараясь не попрощаться с завтраком. Дамиан мало ел после переезда, его не волновало состояние своего здоровья.

И как бы Гринберг ни старался…

Йохансен утратил последнее, что могло его заставить жить.

Потерял Огонька навечно.

Она никогда не простит его за жестокие слова Кристины.

Он ведь того и добивался. Так почему теперь жалеет?

Почему больше всего на свете желает ее отыскать и сказать, что соврал? Что не изменял ей? Просто сказать ей правду и отпустить…

«Что, если это сломало Огонька? Что, если ей так же плохо, как мне?..»

Эти мысли не давали покоя.

«Эви Коллинз не твоя забота. Ты сам оттолкнул ее, сделал все, чтобы она держалась подальше. Пути назад нет, смирись».

Дамиан попытался встать на ноги, но тело не слушалось.

Когда он очнулся, то нашел себя погруженным в воду. Она доходила ему до плеч, в ванне. Теплая вода. Такая теплая, что его тошнило. Потому что Дамиан понял, что это вовсе не вода.

Кровь. Он лежал в большой белой ванне, до краев наполненной человеческой кровью. И там была голова. Голова отца.

Одежда парня пропиталась кровью. Потяжелела. Алисия запихнула его туда прямо в ней. С обувью, в куртке. Дамиан смотрел на лицо отца и понимал, что сходит с ума.

Его глаза были открыты в агонии.

Дверь ванной заперта на ключ.

Мертвые глаза. Парень смотрел в них, пока трясся от жуткой боли в сердце, руках, груди – повсюду.

Его трясло, как при лихорадке.

От вины, злости, шока и слепящего ужаса.

Дамиан с нечеловеческим усилием выбрался из ванны и упал на колени. Металлический запах заполнил его нос. Он в нем захлебывался, даже когда полз по полу. Пальцы скользили по кафелю, оставляя кровавые разводы.

– Папа, папа, папа…

Его вырвало, Дамиан упал на колени, пока рвотные позывы сотрясали его тело вновь и вновь.

Желудок скрутило.

Это продолжалось, кажется, вечность.

Он сплюнул на землю.

Вот вам и лучший студент Гарварда. Подающий надежды юрист. Умный, харизматичный, заставляющий других улыбаться.

Дамиан умел носить маски.

Так, что никто бы не заподозрил – этот человек находился в глубокой депрессии.

Разбивал зеркала, когда видел в них свое отражение.

Боялся ванн.

Терял над собой, как сейчас, контроль, оказавшись в ловушке своих кошмаров.

Это происходило часто.

– Никакой справедливости… Папа умер, другие люди погибли… А такие монстры, как эта сука Алисия… Она просто пустила себе пулю в голову и ушла. Быстро, спокойно, – Дамиан, пошатываясь, кое-как поднялся на слабые ноги. – Вот бы я мог это контролировать.

И словно ответом на его горькую, злую просьбу…

Чья-то рука обхватила его горло. К лицу прижали тряпку с чем-то зловонным. Сопротивление растаяло.

Он и не сопротивлялся, если быть честным.

«Прекрасно, давно хочу умереть. Наконец-то это случилось».

***

Пустота. Темнота. Спокойствие?..

Ни хрена подобного.

В висках пульсировало. Было так светло, что даже лежа с закрытыми глазами, Дамиан поморщился.