Книга Бессердечный рыцарь. Книга 2, страница 75 – Милена Янг

Возможно, он был тогда слишком мал, чтобы понять.

Или, может, Нильде бежала от собственных демонов…

– Где я?

– В моей личной резиденции. Решил, что так будет лучше для первой встречи, – заметил холодно мужчина. – Ты можешь задать вопросы, если у тебя они остались.

– Я до десяти лет жил в Норвегии. Как так получилось?

– Нильде покинула нашу Семью в шестнадцать, поступила в колледж на кулинара в Марбелье, лишь бы оказаться подальше от Лос-Анджелеса, где мы всегда и жили, – глубокая складка залегла между его бровями. – Здесь родился мой отец, его отец, я и предполагалось, что будут жить будущие наследники. В погоне за новой жизнью Нильде пересекла океан. Там она, спустя годы, встретила твоего отца – норвежского офицера, они вскоре поженились и переехали в Саннвику, где ты и родился.

– Мама говорила, что ее родина – Испания.

– Нильде родилась здесь, в Америке. Но мы путешествовали на родину жены каждое лето, – он поднес к губам стакан с виски, сделав большой глоток. – Дочери там очень нравилось.

– Кто убил мою бабушку?

– Ирландцы, – Вито тяжело сглотнул, в глазах мужчины сверкнул гнев. – Я уничтожил повинных. Каждого. Сжег целое поселение. Но даже это… – мужчина стиснул зубы. – Не могло вернуть ее к жизни. Ничто больше не могло. Ни война, которую я развязал, ни всепоглощающий огонь, пожирающий их тела.

– Вы не женились больше?

– Я должен был ради наследования своего престола, ради будущего,по миллиону причин. Но не сделал этого, – Кастелло горько усмехнулся. – Одна мысль о том, чтобы коснуться кого-то, кроме нее, была отвратительной. Что говорить о детях.

Дамиан невольно зауважал его.

– Ты знаешь, что случилось с твоей матерью? – внезапный вопрос выбил воздух из легких.

Руки парня непроизвольно сжались в кулаки.

Эта тема всегда была для него болезненной.

Даже спустя столько лет.

Мама, которая ехала за ним в школу, чтобы устроить сыну сюрприз на День Рождение, но разбилась в жуткой аварии. Он даже не смог с ней попрощаться – ее хоронили в закрытом гробу.

Долгое время Дамиан винил себя в случившемся – если бы не сюрприз для него, мама была бы жива…

Конечно, с тех пор Йохансен ни разу не праздновал свой День Рождения. Это был его самый ненавидимый праздник.

– Она погибла в автокатастрофе, – выдавил он из себя.

– Хорошую сказку сочинил твой папа, – последнее слово Вито выплюнул, как ругательство. Было очевидно, что мужчина не выносил погибшего. – Он так и не сказал тебе правду, не так ли? Трусливо скрыл, заставив ребенка винить себя во всем. Очень в его духе.

– Правду? – голос Дамиана был ровным, но внутри…

Он ощущал себя, как на иголках.

Ладони заледенели.

– Твою маму убили, Дамиан.

Голова закружилась.

– Это не может быть правдой. Папа бы не стал мне…

– Лгать? – закончил за него мужчина, откинувшись на спинку дивана и расставив ноги в стороны. Постукивая кончиками пальцев по подлокотнику, сверля парня пытливым взглядом. – Точно так же, как они не лгали тебе о твоей этнической принадлежности? О твоих корнях?

Дамиан ощущал на интуитивном уровне, что мужчина не врал ему.

– Твою мать убили якудзы. Клан Ято Гото. Он отомстил твоему гребаному отцу, – мужчина скривился в манере Дамиана. Они оба не замечали, как сильно были похожи даже незначительными жестами. – За то, что тот упек за решетку, кого не нужно было трогать. Твой отец вечно лез в те дела, которые его не касаются. Он не заботился о безопасности твоей мамы или твоей. Я говорил ему оставить это отродье дьявола в покое. Не вмешиваться в дела японской мафии. Но он не послушал. Сделал по-своему. И что мы получили? Я остался без моей единственной дочери. Без моей Нильде. Ты остался без мамы. А он женился спустя пару лет. Я, конечно, не хочу тебя обидеть, но это же… – он резко выдохнул. —Я не хочу рассказыватьтебе о том, каким зверским мукам подверглась Нильде перед аварией. Чего только с ней не сделали эти ублюдки. За это твоему отцу гореть в гребаном аду. Каким бы хорошим он ни был для тебя, для меня он останется подобием якудз. Я доверил ему свою бесценную дочь, а он допустил… – Кастелло осушил стакан, пытаясь унять ярость. – Знаю, что ты до сих пор нему скорбишь и лишь из уважения к тебе сдерживаюсь, Дамиан.