Книга Семь жизней Джинберри, страница 106 – Кэсси Крауз

– Этот накачанный тупица – добрейшей души человек, – тихо, но строго отвечаю я Дороти.

– Наплевать. Мне. Наплевать, – отрезает она.

– Как угодно. Он достоин самой лучшей девушки. Благо, в Лондоне население позволяет ее отыскать, – говорю я с напускным безразличием.

По тому, как при этом вспыхивают пухлые щечки Дороти, легко догадаться, что Бруно каким-то неведомым образом умудрился зацепиться за ее бесчувственное сердце, сам того не поняв.

– Зато тебе больше никого искать не надо! Я так счастлива за Вэя и тебя! – мечтательно улыбается Софи, завязывая на банке бантик из бечевки.

– Если мы сидим за столом, это не значит, что нужно говорить тосты, – ворчит Дороти. – Вэйлон – лучший из мужчин, но вкус на девушек у него безобразный.

– Лучше бы тебе на кассе вместо картавости выдали чувство такта, Дори… – обреченно вздыхает Сьюзен. – Может быть, тогда бы ты не говорила всем вокруг, что о них думаешь. Бекки, прости ее. У Дори чайник вместо головы.

Сама поражаюсь, как продолжаю сносить такое гадкое к себе отношение. Но Дороти ни о ком не отзывается хорошо, так что я в очередной раз проглатываю обиду и раздражение. Зачем лишний раз расстраивать Софи? Ей сегодня еще предстоит поездка в Плимут на обследование.

К слову, Росс на тыквенном пикапе уже здесь. Призывно сигналит у калитки Мэгги. Кара, мать Софи, белая, как снег, с темными кругами под глазами, спрыгивает с пассажирского сиденья на землю и спешит забрать у нас свою дочь.

– Вперед за покупками! Любимый клиент плимутских аптек уже в пути! – хихикает Софи, поплотнее запахивая на впалой груди шерстяной кардиган.

– Удачи, милая, – горячо шепчет Сьюзен, целуя подругу в висок.

Дороти крепко стискивает губы и молча кивает брату через забор. Я гляжу Софи и ее матери вслед. Невыразимая боль сдавливает мое сердце.

Сьюзен медленно стирает с загорелой щеки тяжелую слезу. Я уже готова последовать ее примеру, но вибрация телефона отвлекает.

– Привет, Бруно, – вымучиваю улыбку я и краем глаза кошусь на Дороти: о, как же старательно держит она безразличную мину! – Что?! Что приснилось? Боже, Бруно, я даже не знаю, что это такое…

– Дай мне, – неожиданно требует Дороти и тянет руку к телефону. – Ну же?

Я растерянно ей повинуюсь.

– Привет. Пф. Конечно, элеутерококка не будет в соннике. Но это лекарственное растение, значит, у тебя верные друзья. Что удивительно, учитывая твое окружение, – бурчит она. – Ну?.. Еще чего! Нет, не пойду я с тобой ужинать! Все, пока! – Дороти раздраженно закатывает глаза и вешает трубку.

Мы со Сьюзен обмениваемся многозначительными улыбочками.

– Слышала, у Шелли ночью родились щенки, – невозмутимо произносит Дороти, снова берясь за кисточку с клеем. – Нужно выпросить у Берты одного для Софи. Вдруг это будет ее последняя радость.

Они похожи на креветок. Пять крошечных мокрых пищащих креветок, которые копошатся в одеяле в большой плетеной корзине и слепыми мордочками тычутся друг в друга, пытаясь найти мамино молочко.

Новоиспеченная мать с важным, но изможденным видом ластится об руку своей хозяйки. Мы втроем вваливаемся в ресторан как раз в тот момент, когда один из щенков заходится пронзительным писком. Он выбился из общей кучи и будто заплакал, почувствовав холод и одиночество. Я приседаю на колени и возвращаю худенькое трепещущее тельце обратно к братьям и сестрам. При этом замечаю у него на белой спинке аккуратное рыжее пятнышко, будто кто-то капнул на него краски.