Книга Семь жизней Джинберри, страница 107 – Кэсси Крауз

– Берта, прошу вас, оставьте этого малыша для Софи. Разрешите купить его ей! – говорю я, кончиками пальцев поглаживая теплую дрожащую макушку.

– О, милая, – грустно улыбается Берта, опускаясь на колени рядом со мной, – не нужны мне деньги. Софи может забрать его, как только он начнет питаться самостоятельно.

– Через месяц, – хмыкает Дороти, мизинцем дотрагиваясь до кожаного носа выбранного мной щенка. – Надеюсь, ты успеешь посидеть на ручках у своей хозяйки.

– Господи! Да сколько можно считать дни до ее конца! – внезапно вскрикивает Сьюзен, срывается с места и бросается к кухне, где хватает фартук и, стиснув его в руке, склоняется к плите.

Через распашные двери я вижу, как она трет свои покрасневшие глаза.

– Сколько можно верить в волшебную пилюлю, которая сотрет из организма все метастазы?! – ворчит Дороти, обращаясь к задремавшему под боком у брата щенку.

– Каждый скорбит по-своему, девочка, – вздыхает Берта, – правых и виноватых в этом споре нет и не будет никогда.

Каждый скорбит по-своему. Как же верно это сказано. Мы с Лотти потеряли Элси мгновенно. Без подготовки, без мыслей. Сьюзен и Дороти видели каждый шаг увядания Софи. Одна отрицала неизбежное и отчаянно хваталась за веру в магическое исцеление, другая сплеча рубила жестокую правду, чтобы оказаться к ней готовой, когда та станет явью.

Остаток дня я провожу в своем коттедже, пытаясь обработать новые снимки для нашей брошюры, но постоянно отвлекаюсь. Не могу не думать о том, с какими вестями вернется из Плимута Софи.

Наконец, не выдерживаю, натягиваю свитер и в сгущающихся сумерках шагаю в сторону ее дома. На ступеньках, к моему удивлению, уже восседают Дороти и какой-то кот. Он рыжий, а лапки и морда белые, будто он сунулся в молоко.

– Это Чако, присоединяйся, – неожиданно вежливо бросает Дороти, отвлекаясь от ногтя, который сосредоточенно грызла до моего появления.

Я молча усаживаюсь рядом с ней. Сентябрьская прохлада покалывает мне пальцы, и я сильнее натягиваю рукава свитера. Темнота становится все плотнее. Чако выставляет вперед заднюю лапу и принимается сосредоточенно ее намывать.

– Ребекка, – вдруг начинает Дороти, даже не поворачивая головы в мою сторону. Я удивленно уставляюсь на ее щекастый белокурый профиль. – Если бы тот твой женатый парень захотел тебя вернуть, ты бы бросила Вэйлона? Сейчас, когда он наконец подобрал свои яйца и признался, что хочет быть с тобой? Он тебе хотя бы нравится?

Мне вспоминаются все те моменты, когда я прижималась к его груди, чтобы слышать глухие и частые удары его сердца. Как я нуждалась в нем. Как тянулась к нему, не понимая главного. Сколько раз успокаивалась от его поцелуев в щеку, волосы или висок. Будь я умнее, мы бы давно были вместе.

– Дороти, я его люблю.

Дороти смеряет меня своим фирменным тяжелым взглядом:

– Что ж. Тогда, надеюсь, твоей любви хватит.

– Хватит для чего?

Свет фар отражается в темных окнах и бьет по глазам. Тыквенный пикап тормозит у калитки, мы с Дороти и Чако, как по команде, вскакиваем с крыльца. Росс глушит мотор и первым спрыгивает на землю. Я надеюсь различить на его лице радость и надежду, но тщетно. Он улыбается. Но это улыбка сквозь непролитые слезы.

Осторожно и бережно он спускает из кабины укутанную в клетчатый шарф Софи. Ее мать уже разложила инвалидную коляску.